При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
посыл, означающий вопрос или просьбу представиться.
– Шионл, – ответила женщина.
«Вот и думай, что это такое: имя? Статус? Состояние?
– Шионл – это ты? Ты Шионл всегда или только сейчас? Все остальные – не Шионл?
– Я – Шионл… – был ответ.
– Слушай, Шионл, – Семен улыбался доверительно и ласково, – я не знаю ваших правил и обычаев. Расскажи мне о них – я не обижу тебя. Мне можно находиться рядом с тобой, говорить?
Ответ означал примерно: «Можешь и должен». Типа того, что вроде как для того она здесь и находится. Семен уточнил этот факт еще несколькими наводящими вопросами и перешагнул через ограду. Поскольку шкура была занята, он подсунул под зад двойной подол своей рубахи, уселся на землю и стал в упор рассматривать эту парочку.
Личико у молодой мамы, прямо скажем, было далеко от европейских стандартов женской красоты: скошенный назад лоб и подбородок, лишенный подбородочного выступа, делали анфас почти карикатурным, но мимика, глаза… Она как бы светилась изнутри, в широко распахнутых карих глазах застыло… Что? Ну, наверное, то, что называют счастьем материнства.
– Это твой первый? – спросил Семен. – Раньше у тебя не было, да?
– Не было, – сморщила в улыбке лицо женщина, – а теперь есть.
– Это мальчик или девочка?
– Девочка, – гордо ответила Шионл и чуть отодвинула от себя ребенка, как бы демонстрируя его причиндалы.
Крохотное, сморщенное розовое существо с чмоканием выпустило длинный сосок, рыгнуло и принялось шевелить короткими ручками и ножками. Оно явно хотело спать и пыталось устроиться поудобнее.
– Какая она у тебя спокойная, – одобрил Семен, – совсем не кричит. Спать, наверное, хочет, да? Маленькие всегда много спят.
– Тихма хорошая, хорошая тихма, – сказала женщина, подняла ребенка чуть повыше и лизнула в лобик.
– Вээ, – сказала девочка. – Вуаа!
Далее последовала чрезвычайно трогательная, но вполне банальная сцена общения матери и ребенка. Шионл чтото мурлыкала и облизывала девочку с ног до головы. Розовый морщинистый комочек в ответ гукал и, кажется, был вполне доволен. Продолжалось это довольно долго. Семен смотрел на них и старался не прослезиться от умиления: «Вечное, бесконечное, величайшее таинство – рождение новой жизни. Тысячи, миллионы лет вот так – почти из ничего – возникает комочек новой жизни: не было, а теперь вот есть. И наступает короткий, быстротечный период взаимного счастья: они совсем недавно были чемто одним, а теперь их двое. Потом будет масса проблем и трудностей, а сейчас… А вот у меня никогда не было детей… Нет, может быть, ктото гдето и растит ребенка, в зачатии которого виновен именно я. Но папой он называет другого дядю. Я никогда не держал его в руках, не стирал пеленки… У наших женщин, как, наверное, у любых других, полно своих женских секретных приемов – целая женская магия, которой они учат друг друга. Со мной коекто делился… Рождение ребенка – это первейшее средство, чтобы мужик не разбежался. Причем надо сделать так, чтобы муж как следует повозился с ним: и на руках держал, и купал, и пеленки менял. Тогда он всю жизнь будет его любить и никуда не денется. Наверное, это правильно…»
Между тем мурлыканье и курлыканье закончилось тоже вполне банально: ребенок написал (и не только) прямо на маму и принялся орать. Пронзительно и громко. Шионл попыталась вновь сунуть ему грудь в рот, но это ни к чему не привело.
– Ах, черт! – засуетился Семен. – Он же мокрый, ему, наверное, холодно! Надо его… ее…
Собственно, что именно надо делать в таких случаях, он не знал. Ну, в обычных условиях можно, наверное, дать соску, погреметь погремушкой, сменить пеленки, а тут?!
Ребенок же голосил все громче и громче – аж покраснел от натуги. Шионл пыталась его укачивать, лизать, уговаривать – все безуспешно. Семен испуганно оглянулся по сторонам: несколько хьюггов и две женщины стояли в сторонке на приличном расстоянии и наблюдали за происходящим. Принимать в нем участие они, кажется, не собирались.
– Да что же это такое, блин! – почти запаниковал Семен. – Надо же чтото делать! Слушай, Шионл, или как там тебя… Его надо обтереть, что ли… Шкурой? Она такая грязная… Во! Пойду принесу травы или мха… Точно, сейчас принесу!
Он и сам не отдавал себе отчет, что это такое: искренний порыв помочь или попытка сбежать хоть на время? Говорят, это очень распространенный мужской прием…
Женщина подняла голову, посмотрела на него, чтото проговорила. Слов Семен не расслышал, но выражение карих глаз, мысленный посыл… В общем, это была отчаянная мольбапросьба: не покидай, не уходи, не бросай!
– Ччерт! Да я!.. Да вот… – окончательно растерялся Семен. – Плачет же, блиин… Эээ… Ннуу… Ну, дай я, что ли, подержу…
Мамаша
