Каменный век. Гексалогия

что ли, обитает?
Тирах почемуто не удивился, что гостю (или пленнику?) известно имя, которое ему никто не сообщал.
– Он был здесь утром и вернулся вечером.
– И далеко он ходил?
Вот теперь Тирах посмотрел на него с изумлением.
«Черт побери, когда же кончатся эти непонятки?!» – мысленно возмутился Семен и попытался «попасть пальцем в небо»:
– Хотел спросить: был ли он в этот раз дальше, чем в прошлый?
– Я только тирах, – почти с испугом пробормотал хьюгг, и Семен вспомнил о своем давнем подозрении, что «тирах» это не имя, а чтото другое. – Как я могу знать?! Мы ждали, и он вернулся. Сказал: ариагма бхалласа.
Что из себя представляет новая фигня, Семен не мог, естественно, даже представить. Не то чтобы ему было уж очень интересно, но надо же както себя развлекать в этой веселой компании!
– Хм, далась ему эта ариагма! Никуда она не делась – все с ней в порядке.
– Правда? – обрадовался Тирах. – Ты уверен?
– Конечно! Никаких сомнений! Полная гарантия!
– Гар… Ггрант? Но…
Звуки тут были наполовину бессильны, но Семен, коекак поддерживая «ментальный» контакт, уловил, что начальника конвоя благополучное состояние этой самой ариагмы вполне бы устроило, но он сильно сомневается. Точнее, простого утверждения Семена явно недостаточно. Вроде как чтото позволяет в этом сомневаться.
– Ты не веришь мне?! Почему?
– Носорог.
– Что «носорог»?
– Убежал.
– Сам знаю, что убежал. Но вы же, кажется, выяснили, кто его заколдовал.
– Мы ошиблись. Ньюмба выпил яд и умер.
– Слушай, Тирах… Ты меня, конечно, извини, но я сейчас разозлюсь. И тогда никому мало не покажется: устрою вам такого бхалласа с ариагмой, что вы все…
– Не надо!!!
– Тогда отвечай на мои вопросы, объясняй моей человеческой сущности то, что ей непонятно. А то хуже будет!
– Не надо… Я говорю…
– Вот и говори: с какого перепугу этот ваш Ньюмба стал пить яд?
– Его обвинили в том, что он через копье заколдовал носорога.
– Зачем ему это понадобилось?
– Чтобы лишить Мигнаку мужской силы.
– Чем ему помешала сила Мигнака?
– Я только тирах.
– Не знаешь, значит… Э! Э, ребята! – спохватился Семен, поняв смысл манипуляций воинов у костра. – Мясо я себе сам буду жарить! После вас! Оставьте мне кусок на кости, а остальное забирайте!
Глотать почти сырое мясо ему уже до чертиков надоело, и он надеялся, что на ранней ночевке сможет спокойно заняться жаркой: когда с куска постепенно срезается обжаренный слой, а остальное поджаривается дальше. Он бы занялся этим немедленно, но уже знал, что сидеть рядом с ним у костра хьюгги не будут – отойдут в сторону и будут ждать, когда он уйдет. А это, ясное дело, изрядно действует на нервы и ломает весь кайф.
– Ну, ладно. Так зачем же Ньюмба пил яд?
– Чтобы доказать свою невиновность.
– Доказал?
– Да.
– Но он же помер?!
– Да.
– Аа, – сообразил наконец Семен, – это у вас тест такой, что ли? Если помрет, значит, невиновен, а если выживет, значит, виновен, и его нужно убить, да?
– Конечно.
«Ну, и что? – мысленно прокомментировал Семен. – Ничего оригинального. У нас в Средние (и не очень) века так ведьм проверяли: если не утонет, то виновна, и надо сжечь. А еще раскаленный металл лизать заставляли».
– Итак, носорога заколдовал не Ньюмба. А кто же тогда?
– Никто.
– Но он же убежал! Не мог же он сделать это сам по себе, правда?
– Да.
– Тогда почему?
– Ариагма бхалласа.
– Да бхалласто тут при чем?!
– Ни при чем. Ариагма.
– Знаешь что? – не выдержал Семен. – А пошелка ты…
– Нет, мы пойдем не туда.
В общем, так ничего путного Семен и не выяснил. Зато утром его повели от селения прочь. И вели почти целый день: сначала двигались по течению мелкой реки, потом свернули в долину небольшого левого притока, прошли его весь и перебрались через низкий перевал в верховье еще какогото ручья, дошли до его устья и стали подниматься на водораздел. Потом они долго брели по плато, обходя провалы и карстовые воронки, опять спускались в ручей…
Идти было не то чтобы трудно – скорее скучно. Небо затянуто высокой облачностью, ландшафт уже привычен и кажется однообразным. На склонах кормятся стаи серых куропаток, на которых хьюгги внимания не обращают. Будь на их месте лоурины, они не упустили бы возможности полакомиться этими птичками: мелкие, конечно, зато мясо нежное. Стрелять в них из лука никому не придет в голову. Семен видел, как это делается. Бегут себе по степи дватри охотника по своим делам. Вдруг видят стаю куропаток. Не сговариваясь и не сбавляя скорости, они достают свои боло – четырепять костяных грузиков, связанных кожаными ремешками, –