При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
лишь мою голову, а все остальное не обязательно. Может быть, я до сих пор и присутствую в этом мире целиком лишь потому, что без тела моя голова быстро протухнет?»
Семен попытался заняться чемнибудь более безопасным, например вести геологические наблюдения. Правда, наблюдать было особенно нечего: под ногами все тот же мощный пласт известняка, только здесь он лежит не горизонтально, а с небольшим уклоном. Двигаются же они вдоль зоны тектонического разлома, по которому, кажется, горные породы были несколько сдвинуты в горизонтальной плоскости. Судя по рельефу, вертикальные перемещения отсутствуют. Кроме того, в полосе шириной от пяти до пятнадцати метров вдоль разлома наблюдаются зоны брекчирования (дробления) пород и локальные выходы минерализованных глин серого или голубоватого цвета. Такие выходы хорошо маркируются на местности отсутствием травянистой растительности – этакие небольшие моховые болотца. Сам же разлом ориентирован по простиранию бронирующего поверхность пласта, и водотоки пересекают его почти под прямым углом. Вода в них, наверное, мутная – глину же размывают. Впрочем, это не обязательно – достаточно «жирная» глина водой может и не размываться. В общем, ничего интересного…
Ближе к вечеру впереди замаячил провал довольно глубокой долины с крутыми склонами. «Ага, еще один разлом, – машинально отметил Семен. – Только поменьше и, наверное, более молодой. Интересно, будем спускаться вниз или обходить через верховья?» Он не угадал: ни обходить, ни лезть вниз никто не собирался. В сотне метров от кромки обрыва, среди развалов известняковых глыб, располагалось место… Стоянки? Ночевки? Привала? Черт его знает: утоптанная площадка примерно 10ґ10 метров с признаками многократного присутствия людей – осколки камней, которые в округе не встречаются, раздробленные кости, изъеденные грызунами обрывки шкур, чьято (человеческая?!) сломанная челюсть, обломок палки, выбеленный дождями и солнцем. Понятно, почему тут нет окурков и ржавых консервных банок, но почему отсутствует кострище?!
Как только Семен понял, что дальше они не пойдут – по крайней мере сегодня, – он решил озадачить спутников именно этим вопросом. Однако вдруг сообразил, что то, на чем он стоит, осматривая площадку, вовсе и не камень, а вросшая в грунт и замшелая здоровенная кость. «Это что же такое? – изумился он и принялся ее рассматривать. – А штучкато знакомая – такими лоурины придавливают низ покрышек своих вигвамов. А рядом еще такая же валяется, и еще! Как тут оказались челюсти мамонтов?! Они вроде по горам не лазают…» Впрочем, вскоре он обнаружил еще с полсотни крупных костей от разных частей мамонтового скелета, которые не просто валялись, а как бы отмечали периметр площадки.
Подготовка к ночлегу заключалась в том, что несколько хьюггов подались кудато в сторону и через некоторое время вернулись, согнувшись под тяжестью мамонтовых бивней различной степени свежести. Впрочем, бивни были маленькие и принадлежали, наверное, или молодым особям, или, может быть, самкам. Потом весь конвой, за исключением Тираха, некоторое время дружно возился, пытаясь при помощи камней закрепить в вертикальном положении пять тяжелых кривых костяшек. В конце концов у них получилось нечто вроде кособокой пентаграммы, а бивни образовали некое подобие свода. Судя по всему, данная постройка возводилась здесь не раз, поскольку нужные обломки известняка имелись уже в наличии. «Если накрыть шкурами, – подумал Семен, – то получится почти шалаш, но эта конструкция и без покрышки еле держится».
– Твое место, бхаллас, – указал в центр пентаграммы Тирах.
– Спасибо, родной, – поблагодарил Семен. – А если меня ночью этой штукой придавит?
Ответный взгляд и жест начальника конвоя можно было перевести примерно как: «Значит, не судьба…»
Хьюгги расселись кто где и погрузились в свой обычный ступор. «Кажется, дневной план выполнен, и больше шевелиться они не собираются. Из этого следует логический вывод, что кормить сегодня не будут, – вздохнул Семен и занял место в центре символического шалаша из бивней. – А если дождь пойдет?»
– Тирах, а Тирах! Мне что, отсюда и выходить нельзя, да?
– Можно.
– Аа, понял: вы обозначили мое место, а уж буду я в нем находиться или нет – дело второе? Погулятьто по округе можно? Не сбегу ведь!
На буром безбородом лице Тираха ничего не отразилось. Он сидел на собственных пятках и смотрел кудато в пространство – то ли во внешнее, то ли в свое внутреннее.
«Ну, и пусть сидит, – решил Семен. – А я пойду пройдусь».
Собственно говоря, за целый день ходьбы по горам он изрядно вымотался, но делать было нечего, а укладываться спать рано: он и домато редко спал больше шестисеми
