При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
и неуверенно встал на все четыре лапы.
– «Давайдавай, двигайся! Иди, ползи, перебирай лапами! Ко мне, ко мне, ближе, ближе…» – наращивал давление Семен.
– «Ой, что это?! Ой, не хочу! Страшно! Почему он зовет меня?! Ой!»
– «Ко мне, ко мне! Двигайся, двигайся, не бойся, не бойся!»
То и дело оглядываясь, нервно дергая хвостом, зверек медленно двигался в его сторону. Семен стоял неподвижно, опираясь на посох, и шепотом дублировал свои напряженные мысленные «посылы». Он так увлекся, что забыл про дистанцию, на которой уже можно бить: «Лапами, лапами! Ко мне, ко мне! Ближе, ближе! Совсем и не страшно – ближе, ближе!»
В конце концов суслик оказался у самых его ног. Семен опустился на корточки и… погладил пальцем шерстку на голове и спине.
– Вот глупенький! – рассмеялся он. – Как же я тебя есть буду, если у тебя спина в крапушку?
Освобожденный от давления чужой воли, зверек буквально подпрыгнул на месте и, даже не чирикнув, пулей метнулся кудато в сторону и исчез.
«Вот так всегда, – думал Семен, поднимаясь на ноги и массируя виски. – Беда с этими евражками: столько хлопот от них бывает на стоянках, а убить без большой нужды рука не поднимается. А уж если в отряде есть дама… Почемуто женщины жутко боятся крыс и мышей, но обожают евражек и леммингов. Наверное, это изза формы хвостов… А я тоже хорош: остался без ужина, но с головной болью. Когда же ты, Сема, человеком станешь? Наверное, со мной, как в том анекдоте: „Не бывать тебе, Вася, настоящим сантехником – так и будешь всю жизнь ключи подавать…“»
Семен вспомнил первое побоище возле поселка лоуринов, хруст костей под его палкой и зажмурился, потряс головой: «Пожалуй, я предпочел бы подавать ключи, а не плескаться в дерьме, но у меня здесь почемуто все время не бывает выбора».
Когда миновали первые спазмы, Семен поднял голову и посмотрел вверх. Метрах в пятнадцати над ним на перегибе склона неподвижно застыли фигуры хьюггов. «Раз, два… восемь, – сосчитал Семен. – Эти с копьями, они не из моего конвоя. Наверное, подошли следом. И что? Стоят и смотрят, как я тут играю с евражкой? Урроды…»
Утром его разбудили нестройные крики, доносившиеся с приличного расстояния. Солнца попрежнему не было видно за высокой ровной облачностью, дул довольно сильный и совсем не теплый ветер, так что Семен решил не превращать пока свою рубаху в безрукавку. Утро, похоже, было совсем не ранним, но его почемуто никто не удосужился разбудить. Более того, поблизости вообще не наблюдалось ни одного хьюгга. «Хм, куда это они подевались? – без особого, впрочем, любопытства размышлял Семен, подвязывая ремешками подол своей кухлянки. – Это они, что ли, там орут?»
Он справил нужду и сделал короткую разминку с посохом. Для полного утреннего комплекта следовало бы умыться, но было решительно негде и нечем. Зато активно давали себя знать последствия вчерашнего контакта с евражкой – не в виде головной боли, конечно, а просто громко урчал пустой желудок. «Эх, сейчас бы яичницу с грудинкой! Ммм… Из десяти яиц. Можно – страусиных. Ну, ладно, так чего же они там шумят?»
Он выбрался изза камней и увидел картину непонятную и странную. Примерно в том месте, где он вчера начал спускаться к ручью, суетилось десятка полтора хьюггов. Вероятно, это были подошедшие вчера охотники и конвойные. Занимались они тем, что подтаскивали к краю крупные камни и с криками бросали или скатывали их вниз.
«Это они что, физкультурой занимаются?! – удивился Семен. – Во дуракито! Хотя, помнится, в детской книжке про первобытных была картинка, как какието питекантропы мечут с обрыва камни не то в тигра, не то в динозавра – очень романтично. Только ни одна, даже самая глупая, зверюга не будет болтаться под обрывом, с которого на нее может чтото упасть, – у нее инстинкт. А тут и обрывато никакого нет – просто крутой склон. Ясен перец, что таким макаром убить никого нельзя, разве только испугать. Ну, и зачем? Пойти посмотреть?»
Семен пошевелил пальцами ног в мокасинах и обругал самого себя: вчера он забыл сделать очень важную вещь – помыть ноги. Точнее – левую ногу. Правую он вытащил из глины без мокасина, потом занялся ее отмыванием и забыл про левую – тьфу ты, ччерт! А ведь целый день шел в плотной кожаной обуви без носков. Правда, тапочки сшиты мехом внутрь, но там все давно истерлось и пропиталось потом. Теперь нога мучительно чешется. «Ну и дурак же я, – вздохнул Семен, принимая очередной удар судьбы. – Целый час, наверное, отмывался от глины – она бы со временем и сама отвалилась. А вот снять тапочки и просто пройтись по воде босиком не догадался!»
Пока он брел к обрыву, стараясь оказаться чуть в стороне от трудящихся хьюггов, снизу из ручья донесся хрипловатый утробный рев. «Неужели и правда подбили когото?!»
