При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
бойню и не сгноил ни куска мяса, но тебе очень нравилось, что стрелять можно прямо от палатки, что туши скатываются со склона прямо к твоим ногам… Ну, скажи, что народ Страны Советов скверно питался, что, по европейским нормам, он фактически голодал! Но в твоемто городе не было проблем с мясом – импортная баранина по 2.30 продавалась всегда. Правда, производителями она предназначалась на корм животным и муку для удобрений… А у этих нет иных источников питания! У них нет магазинов, никто не присылает им гуманитарную помощь! У них нет ни ружей, ни даже луков. Они приспосабливаются, вписываются в природу. Их жизнью правит случай: куда повернет носорог, по какой тропе пойдет оленье стадо, куда, испугавшись осыпи, шарахнутся мамонты… Что ты можешь им предъявить?! Только одно – тебе не нравятся их рожи…»
Одна из мамонтих вытянула горизонтально хобот, издала долгий, низкий, какойто заунывнотоскливый звук, от которого буквально мурашки пробежали по коже, и начала пятиться задом. «Что это с ней?» – не понял Семен. Дальнейшее он тоже понял не сразу – все произошло слишком быстро.
Как бы набрав дистанцию для разбега, мамонтиха качнулась, задрала хобот и ринулась вперед, в болото. Уже на третьем шаге по глине она не смогла вовремя выдернуть передние ноги и рухнула на брюхо, по инерции пропахав грудью еще пару метров. Этого оказалось достаточно: поддев бивнями и основанием хобота детеныша под зад, она рывком выдернула его из глины и пихнула к краю болота. Потом, отталкиваясь задними ногами, продвинулась еще немного и снова пихнула его – все!
Вторая мамонтиха, стоя по колено в болоте, ухватила хоботом перемазанное глиной, лохматое тельце и тянула к себе. Не столько даже тянула, сколько толкала по жиже, пока не смогла подцепить бивнем и сдвинуть на твердую почву.
Некоторое время детеныш лежал в грязи, как бы еще не веря в свое спасение. Потом он перевернулся на живот, подогнул под себя ноги и поднялся. Покачиваясь, мотая тонким хоботком, он повернулся и стал смотреть, как борется уже за свою жизнь одна из его спасительниц.
Мамонтиха долго перебирала задними ногами, пытаясь найти подходящую точку опоры. Как уж она там смогла исхитриться, было непонятно, но минут через пятнадцать, коротко взревев и чуть не завалившись на бок, она смогла выдрать передние ноги из глины и отойти в сторону.
Та, которая первой влезла в болото, уже не боролась. Ее положение было безнадежным, и, кажется, она это понимала. Но подняться на ноги она смогла. И осталась стоять, понуро опустив голову и нелепо расставив передние ноги. Перемазанная жижей длинная шерсть распласталась по перепаханной поверхности глинистой ловушки. Издалека казалось, что она уже наполовину принадлежит неживой природе – полуживой монумент самой себе.
Семен сидел и смотрел долго. Ему было больно. Наверное, потому, что слишком близко – вряд ли больше сотни метров. Потом встал и пошел бродить, то и дело спотыкаясь о спрятавшиеся в траве камни.
«Они не уйдут… Нет, мне никогда не понять их. Как все хорошо и просто было раньше: природа живая и неживая, разумный человек и неразумные животные. Ими можно любоваться, можно не обращать внимания, их можно убивать и есть. В подсознании почти каждого живет мечта об утраченном золотом веке – том, в котором человек жил в гармонии с природой. Это, наверное, то, что называют „коллективное бессознательное“. А гармония эта очень проста и жестока – добудь пищу или умри. Жестока ли? И что такое жестокость? В бывшем моем мире в „богатеньких“ странах принимают законы о гуманном обращении с животными. Английская общественность требует запретить традиционную охоту на лис, европейским любителям охоты рекомендуют не пользоваться капканами, которые заставляют животных страдать. Перестраиваются интерьеры боен, потому что ученые доказали, что крутые повороты и углы в коридорах пугают бычков. Прошло сообщение, что гдето в Прибалтике на несколько недель была остановлена крупная стройка: для продолжения работ нужно было срубить дерево, а на нем ворона свила гнездо и вывела птенцов – пришлось ждать, пока подрастут… И вообще, из крупных млекопитающих на планете Земля, как оказалось, доминируют вовсе не люди, а коровы – во всяком случае, по массе… Впрочем, это я брежу. Пытаюсь уклониться и не думать о том, что действительно важно. А надо.
Мамонтиха завязла в глине. Сама она оттуда не выберется. Ее, наверное, можно вытащить только тяжелым краном. Впрочем, кран тут негде установить – твердого грунта поблизости нет. Значит, остается большой вертолет, типа МИ6: зависнуть, подвести широкие брезентовые стропы под брюхо и тянуть вверх. Тоже, пожалуй, не выйдет: вертушка не сможет висеть на форсаже между склонов, а мамонтиха, скорее всего, помрет от разрыва
