При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
но Семен надеялся, что понял не меньше половины.
«…Мир враждебен и полон опасностей. Все наши обычаи идут от предков, которые смогли избежать их. Ты все время спрашиваешь „почему?“, а мы не имеем нужды объяснять и понимать – должно быть так, как было, иначе беда неизбежна. Смерть постоянно подстерегает каждого, но боимся мы не ее, а страданий – голода, болезней, холода. Мы боимся злых духов камней, травы, деревьев, воздуха, воды и неба, духов убитых нами животных. Вот почему и для чего унаследовали мы древние правила жизни – лишь соблюдая их, можно уберечься от несчастья…» И так далее. Семену это довольно быстро надоело, и он попытался перейти к «конкретике»:
– У коекого из ваших охотников, которые гонялись за носорогом, копья были такие старые, что… Впечатление, будто ими пользовались десятки лет. Что, трудно было сделать новые?
– Новые? Зачем?!
Понадобилось не меньше часа, чтобы прояснить этот вопрос: никому и в голову не придет изготавливать новое орудие, пока есть хоть малейшая возможность пользоваться старым. И вовсе не потому, что это сложно «технически». Никто не знает, как поведет себя дух нового наконечника, ножа или, скажем, древка – он может оказаться враждебным и принести неудачу. Зато старый предмет хорошо известен, проверен, так сказать, опытом поколений. Если этим копьем ктото когдато убил оленя, значит, оно убивает оленей – свойство у него такое. Сохранить это свойство можно, лишь сохранив орудие таким, какое оно есть. Грубо говоря, нужно следить за тем, чтобы не отвалился наконечник, а вот заострить его несколькими новыми сколами нельзя ни в коем случае. Если же орудие придет в полную негодность или будет утрачено, то новое нужно сделать точно таким же – желательно в мельчайших деталях, а потом произвести коекакие магические манипуляции, чтобы оно перестало быть новым и как бы превратилось в то – старое.
«Ну, да, – комментировал про себя Семен, – знакомая песня! У рыбаков бывают удачливые крючки: вот на этот ловится, а на другие – такие же – нет. У студента бывает любимый свитер, в котором экзамены сдаются гораздо лучше, а на ответственную встречу, по народному поверью, нельзя надевать новую, ранее не ношенную одежду или обувь. Все знают, что там, где нужна удача, лучше пользоваться вещами знакомыми и проверенными. Сколько раз я сам, комплектуя полевое снаряжение, вновь и вновь выбирал свою старую, клеенуюштопаную лодку и отказывался от новых. А в ящике стола у меня лежала особая авторучка – самая обыкновенная, шариковая. Но ято знал, что именно ею лучше всего писать заявки, рапорты и докладные записки – даже если текст потом будет перепечатан. А сколько крику было, когда эти самые шариковые авторучки только появились? Ежику понятно, что они лучше перьевых, но на протяжении нескольких лет ими запрещали пользоваться в школе, двойки ставили…
Только в нас такой подход к реальности живет как реликт, как атавизм – наверное, вылезает из „бессознательного“. А люди так жили тысячи лет. По остаткам орудий археологи выделяют „культуры“ и эпохи – этапы развития доисторического человечества. Каждая такая „культура“ узнается по набору и форме орудий, которые мало менялись на протяжении данного этапа. И сколько же лет человек мог делать одни и те же наконечники и рубила, не внося никаких изменений? Долго… Скажем, культура и эпоха Мустье длилась около двухсот тысяч лет – не хило? Но это – неандертальцы. Наши предкикроманьонцы гораздо сильнее тянулись ко всему новому – их „культуры“ существовали, кажется, всего лишь по пятьдесять тысяч лет. А потом они устроили революцию. Неолитическую. Которая, в отличие от Великой Октябрьской, была настоящей».
Семен задал пару наводящих вопросов и получил ответ, которого в общемто ожидал: с географией и действиями людей дело обстоит почти так же. Места и местности бывают удачные и неудачные, хорошие и плохие. Именно такие «плохие» места они и обходили по дороге сюда. Ктото из предков, преследуя добычу, споткнулся и ушиб коленку или того хуже – сломал ногу. Что именно с ним случилось, потомки давно забыли, но место это старательно обходят – оно плохое. А там раненый бизон забодал охотника. Понятно, конечно, что зверь был заколдован или сам охотник в чемто провинился (не мог же он погибнуть, будучи ни в чем не виноватым?!), но никому не приходит в голову проверить, можно ли в этом месте вообще охотиться – лучше держаться подальше. С теми, кто проходит вот по этой тропе, ничего плохого обычно не случается, а если проложить новую – пусть и более короткую… Кто знает, где окажется тот, кто рискнет это сделать?
Чтобы получить желаемый результат, нужно в строго определенном месте произвести строго определенные действия – и никаких других! Вся эта возня с носорогом в «цирке» никакая
