При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
липкое. Семен предположил, что основными источниками благоухания являются человеческие экскременты и чейто труп или трупы. Вентиляция практически отсутствовала, поскольку дым от костра тянулся вертикально вверх и скапливался там большим облаком на высоте трехчетырех метров. Правда, при этом было довольно тепло – градусов пятнадцатьшестнадцать по Цельсию. В общем, уютное местечко…
«Судя по груде золы, этот костер горит уже давно, если не всегда. Значит, ктото за ним присматривает. Тут что, ктото живет? Или это место предназначено для меня?! Вот уж дудки! Посох у меня не отобрали, и коекому в этом случае придется отправиться к предкам!» В конце концов он решилтаки попытаться вернуться назад и спросить у хьюггов на входе, за каким чертом его сюда привели. Кажется, по пути никаких ответвлений не было, но кто тут что разберет в темноте. Может, набрать пучок палок и поджечь их на манер факела?
Справа из темноты вдруг послышались мягкие шаги и тихое покряхтывание или сопение. В круге гаснущего света появился человек. Или кто?
Двигался он медленно, но довольно уверенно, на гостя внимания не обращал. Подошел к кострищу и некоторое время стоял возле него, как бы греясь или рассматривая его.
Света от углей не хватало, и, хотя глаза Семена давно привыкли к темноте, можно было говорить лишь о том, что ему показалось, а не о том, что он увидел. Так вот, ему показалось, что человечек этот совершенно голый. Росту в нем не наберется и полутора метров, потому что спина его искривлена – он почти горбун, хотя это, наверное, просто очень сильная сутулость. Кроме того, он представляет собой, по сути, скелет, обтянутый кожей, под которой едва угадываются остатки мышц. Хьюгги не отличаются прямизной ног, у этого же они вообще изогнуты колесообразно, а коленные суставы непропорционально увеличены («Стукается коленками друг о друга при ходьбе», – подумал Семен). Правая рука у человечка вроде бы была нормальной, а левая представляла собой короткий тонкий обрубок. С длинного вытянутого черепа свисали пряди жидких седых волос. Они не были ни заплетены, ни расчесаны, ни даже раздвинуты со стороны лица. «Ну и прическа у нее», – мысленно усмехнулся Семен и тут же подумал, что, собственно, определить половую принадлежность данной особи не может, поскольку не видит никаких половых признаков – ни мужских, ни женских.
Существо обошло кострище, опустилось на землю возле темной невнятной груды и стало чтото с ней делать. Семен с трудом разглядел, что это большая мохнатая шкура и существо в нее закутывается. В конце концов снаружи осталась лишь голова. Потом высунулась рука, стала щупать и перебирать принесенные хьюггом ветки. Выбрала несколько штук и осторожно положила на угли. «Раздуть бы надо», – подумал Семен, но с места не сдвинулся. Ветки оказались сухими и загорелись сами. Существо протянуло к огню руку, погрело ладонь, раздвинуло волосы на лице. Оно не повернуло голову, голос прозвучал хрипловато и тихо:
– Грейся у огня, бхаллас. Я – Мгатилуш.
Осторожно ступая, Семен подошел к костру, опустился на корточки и заглянул в лицо хозяина пещеры. Под валиками бровей была пустота – глазные яблоки отсутствовали.
– …Сотворил Амма небо и землю, и свет создал Амма и отделил его от тьмы ночи. Воду сотворил Амма и поместил ее рядом с землею и над нею, дабы пополняли друг друга та и эта. Повелел он воде небесной орошать землю, дабы порождала она деревья и травы. На тверди же небесной установил он светило для обозначения места рождения и места смерти всего сущего. Воду же наполнил рыбами, воздух – птицами. На земле же посадил существ живых – бегающих, ползающих, скачущих. Все они получили место и имя свое. Сам же Амма избрал себе место меж светом и тьмой, меж верхом и низом, став могучим бхалласом…
К окружающей вони Семен почти притерпелся, насколько к ней вообще можно притерпеться. «Ментальный» контакт со жрецом получился довольно удачным, во всяком случае складывалось впечатление, что они понимают друг друга на бытовом, так сказать, уровне. На вопросы Мгатилуш отвечал пространно, он явно никуда не торопился. Основная проблема была в том, что Семену для уяснения того или иного вопроса необходимо было подобрать какуюто аналогию из своей прошлой современности, а таковые находились далеко не всегда. Так, например, что за общность здесь у хьюггов (темагов, как они себя называют), Семен так и не понял: может быть, это и можно было назвать племенем, но состояло оно из слабо связанных между собой семейных (или как их назвать?) групп, внутри которых царил крутой инцест. В весьма приблизительном переводе ситуация выглядела так: преимущественное, но не исключительное право на оплодотворение самок (пардон – женщин) в группе имеет лишь один мужчина,
