При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
который и занимается этим со всеми имеющимися в наличии женщинами детородного возраста, начиная от собственной матери и кончая подросшими дочерьми. Остальные особи мужского пола в данной группе удовлетворяются в основном (еще раз пардон!) гомосексуальным способом. Каким образом выделяется сексуальный лидер в группе, Семен уяснить не смог, но подумал, что строжайший запрет кровосмесительства у кроманьонцев и их потомков, возможно, идет отсюда – чтобы не быть «как они». Вообщето ученые традиционно объясняют этот запрет тем, что, дескать, древние понимали вредность близкородственных половых связей для потомства. Однако эта вредность с трудом улавливается даже современными научными методами, куда уж там первобытным! Скорее уж предки хотели отличаться от тех, кого считали «нелюдями».
Ни единого вождя, ни племенного центра в обычном понимании у темагов, похоже, не существует. Тем не менее они составляют некое единство, «завязанное» на чемто вроде общего происхождения. Кто такой этот старик (да и старик ли?), Семен тоже не понял и условно определил его как «жреца», что на самом деле было неверно, поскольку жрец – это всетаки служитель какогото культа с определенным кругом обязанностей. Старик же был «мгатилуш» – это не имя, не звание, не должность – это вот он и есть. Тот, кто был до него и будет после, – тоже «мгатилуш» или, может быть, будет называться както иначе. То есть, как успел понять Семен, смены предметов и явлений в понимании хьюггов вроде бы нет: утром возвращается тот самый день, который был вчера, а сегодня шел тот самый дождь, который был неделю назад. В верховьях и низовьях реки течет одна и та же вода, поскольку данная река или ручей является единой самостоятельной сущностью, точно так же, как и собственно текучая вода, имеющая мало общего с водой стоячей. И так далее. Само по себе ничто в окружающем мире не меняется, а все изменения представляют собой чьито влияния. Строго говоря, защитившись от этих «влияний», человеческая особь будет жить вечно и не стареть. В общем, как говорится: понять это невозможно, можно только запомнить.
Запутавшись в частностях, Семен попытался уяснить ситуацию в целом и спровоцировал «жреца» на рассказ о «сотворении мира». Пока дело не дошло до пресловутого «бхалласа», Семен умудрялся худобедно «врубаться» в рассказ, тем более что особой оригинальностью он не отличался. А вот дальше началось нечто совсем мудреное, а просить пояснений Семен не решался, лишь постарался полностью мобилизовать свои ментальные способности. Насколько правильно он все понял, предстояло выяснить в дальнейшем. Общая же картина складывалась примерно такая.
Скорее всего, бхаллас – это пещерный медведь, только он не является ни животным, ни человеком. Это как бы… воплощение? Материальное выражение? Ну, в общем, изначально это была форма присутствия Аммы в мире. Потом произошли какието хитрые пертурбации: то ли Амма поссорился сам с собой, то ли чтото не поделили его сущности, то ли свершилось некое подобие грехопадения, только в итоге этот бхаллас как бы растрои2лся. Вопервых, он остался самим собой – формой богоприсутствия, вовторых, стал формой без присутствия – обычным бурым медведем и, втретьих, изменив форму (раздевшись) и почти лишившись присутствия, стал человеком. Таким образом, люди (в смысле – темаги) через медведя являются как бы дальними родственниками самого Аммы.
Фрагмент рассказа о «раздевании» бхалласа был довольно пространным – по сути, это было сотворение человека. Трещавшие от напряжения мозги Семена какоето рациональное зерно во всем этом выловили.
Археологи давно выявили следы поклонения неандертальцев пещерному медведю – черепа и кости особым образом сохраняли в пещерах, устанавливали их на некое подобие алтарей. Причем этих останков довольно много, и они часто несут следы насильственной смерти от руки человека. Кажется, никто из ученых так и не придумал внятного объяснения, для чего неандертальцам понадобилось активно охотиться на этих тварей – более неудобной добычей в то время являлся, наверное, только тигр. Это с одной стороны. А с другой – медведей били и бьют на протяжении всей истории человечества, но при этом сохраняют к ним какоето полумистическое отношение. Культ медведя в той или иной форме существовал у всех народов, которые имели дело с этим животным. В русском языке его имя закрепилось в табуированной форме – «ведающий медом». Настоящее же, наверно, сквозит в слове «берлога» – логово «бера». Того самого, от которого названы города Берлин и Берн. А словечкото очень древнее – чуть ли не индоевропейское. Может быть, слепой жрец, сам того не подозревая, выдал разгадку медвежьего культа?
Свежевать медведей Семену не приходилось, но он не раз
