При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Может, они их чемнибудь травят? Раз сумели приготовить „пищу очищения“, значит, в фармакологии разбираются. Или, может быть, бьют их, когда они в спячке? Издревле существует же на Руси способ добывания медведей путем подъема их из берлоги. Это очень опасный способ, требующий от охотника много мужества, отваги и ловкости, – он каак выскочит, каак зарычит! Правда, почемуто все забывают, что зимняя спячка это не сон, это почти анабиоз. Медведь после него приходит в себя очень долго, а тут – на тебе! Ну ладно, если крестьянин на него вышел с рогатиной – мясца детишкам добыть, а если барин с ружьем? Медведь, значит, рычит, на дыбы встает (на самом деле в такой позе он никогда не атакует – только осматривается), а собачки его за ноги хватают, а хозяин – бах! бах! Жаканами. Или „турбинами“. Двенадцатого калибра. Мдаа… Это примерно как победить чемпиона по боксу, напав на него толпой, когда он спит с перепою. Интересно, тут медведи впадают в спячку? Ну, ладно – не это сейчас главное. Кто такие ультханы и что это за бездну поминал Мгатилуш?»
Семен вернулся к костру, собрал волю в кулак, а мысли в кучку и начал задавать вопросы. Жрец отвечал, но без всякого энтузиазма, как будто излагал простые и общедоступные вещи, говорить о которых ему попросту скучно. Семен подбирался к проблеме то с одного бока, то с другого, и каждый раз получалось одно и то же: речь идет о вполне конкретных материальных объектах. До истины он не добрался, поскольку раньше его силы иссякли. Он немного расслабился и просто стал слушать дальше.
Эти самые ультханы появились, чтобы положить конец роду человеческому (в узком, конечно, смысле). Что они и сделают, если люди в кратчайшие сроки не преодолеют свою отдаленность от верховного божества.
«Ну да, конечно, – мысленно комментировал Семен, – кажется, это называется „апокалипсические верования“ – что, мол, небо еле держится, вотвот упадет и всех придавит – срочно покупайте каски производства нашей фирмы, их качество гарантировано. Интересно, что он подразумевает под кратчайшими сроками? Сегодняшний вечер или ближайшие тысячи лет?»
Чем дальше, тем меньше Семен понимал, и ему становилось неинтересно. Он максимально ослабил ментальный контакт и под монотонный монолог слепого жреца начал потихоньку клевать носом. Он уже решил было малость вздремнуть (может, не заметит, а?), когда до него дошло, что речьто, собственно, идет о его драгоценной персоне.
Высшее божество, как это у него (у них?) принято, загнав возлюбленное человечество в угол или, точнее, на край пропасти, конечно же, не забыло указать и путь к спасению. Он, конечно же, символизирует собой резкое качественное улучшение людей, то есть они должны с этим божеством сблизиться и как следует ему уподобиться. Сделать это можно, разумеется, лишь через вкушение богоподобного субъекта (жертвы). Если коротко, то у темагов только два выхода: погибнуть или спастись. А чтобы спастись, нужно объявить тотальную охоту (войну?!) на нирутов (кроманьонцев) и всех их съесть, либо отыскать одну единственную ну ооочень богоподобную личность, как следует очистить ее страданием (запытать насмерть?) и вкусить. Такая личность и была подброшена людям самим Аммой.
«Это я, что ли?! – вскинулся Семен. – Ни хрена ж себе! Шутки шутками, но могут быть и дети!»
– Как же мог указать на меня этот Амма? Пальцем, что ли, ткнул?!
– Что тут непонятного? – пожал плечами жрец. – Ты же бхаллас!
Такой ответ Семену понравился еще меньше, и он пустился в расспросы. Мгатилуш отвечал, но понятнее не становилось или, точнее, изложенные мнимые и истинные события логике не подчинялись. Оставалось только догадываться. Похоже, у них тут жил в неволе медведь, предназначенный в жертву. Когда же его собрались использовать «по назначению», он почемуто обиделся и убежал. Это, конечно, было проявлением воли высших сил, может быть, даже самого Аммы. Охотникитемаги много дней шли по следу, чтобы понять эту самую волю. Шлишли да и встретили, точнее – увидели… Семена. Вернее, некое существо: полуультхан, полунирут и отчасти даже темаг. («Это что же, они меня сразу после переброски наблюдали?! В цивильной одежде, с рожей, похожей и на кроманьонца, и на неандертальца, да к тому же без бороды?!) Разумеется, всем стало ясно, что это и есть новый настоящий бхаллас.
На этом хилая цепочка догадок обрывалась: почему, с какой стати?! Так ведь ясно же: один исчез, другой появился, точнее – один в другого превратился. («Это ято в медведя?! Но ведь не похож! А какое это имеет значение? Но доказательства?!») В бою с нирутами погибло ненормально много воинов – это, безусловно, дело рук (точнее – воли) бхалласа, что уж говорить про наводнение.
– Что, и наводнение я сотворил? – постепенно
