При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
что там дальше высказал Макаревич по этому вопросу, Семен не стал, а припустил бегом.
Это оказалось неожиданно трудным делом – чуть присыпанная мокрым снегом трава проскальзывала под гладкими подошвами мокасин и не давала приличной опоры. Дело кончилось тем, что одной ногой Семен поскользнулся, а другой запутался в траве – в результате чуть не сделал «шпагат» и плюхнулся на землю. При этом он еще и умудрился врезать самому себе посохом по черепу (хорошо, что капюшон надел!). Он тут же вскочил, начал отряхиваться и чесать ушибленное место. Вряд ли это заняло много времени, но когда он привел себя в порядок и собрался двигаться дальше, то обнаружил, что вокруг ничего нет.
Только снег.
Первая мысль была совсем не о том: зря он отряхивался – сейчас его все равно облепит с ног до головы. И вообще, надо было вывернуть рубаху мехом внутрь, иначе… Да и вообще, смешно: снег идет, зима вроде бы, а он с голыми ногами! Правда, сейчас, наверное, или ноль градусов, или даже чуть выше – снег тяжелый и мокрый, а на земле так просто каша, в которой разъезжаются давно промокшие мокасины. «Это сколько же придется сушиться без кострато?! Впрочем, там есть запасная зимняя рубаха – тяжелая, теплая, еще, можно сказать, не надеванная! Правда, ее так удобно использовать в качестве подстилки… Ну, ничего, уж какнибудь!»
Скользя и спотыкаясь, он прошел еще метров сто, прежде чем убедился, что безнадежно потерял направление. То есть он понимал, что при видимости 5–7 метров на ровном месте это вполне может случиться, даже обязательно случится, но верить не хотел. Представление о том, где что находится, было совершенно четким, не вызывало никаких сомнений, и он шел. Это же совсем рядом – ну, сколько ему осталось? Пара сотен метров? Скорее меньше, чем больше! Да нет же, глупости все это – вот же тут гдето и должен быть шалаш! Вот, вот еще десяток шагов – и сквозь белую муть проступит залепленный снегом конус! Ну, еще чутьчуть! Да где же он?!
В своей предыдущей жизни Семен Николаевич Васильев был геологомполевиком. Специалистом по работе в труднодоступных и неосвоенных районах Севера и СевероВостока. Правда, зимой он обычно воевал в городе за своим письменным столом, но что такое дождь, туман и снег, знал прекрасно. А еще он знал, что такое потеря ориентации при ограниченной видимости. И чем это может грозить. А уж что в такой ситуации следует делать, расскажет любой школьник.
Ничего.
Ну, подавать звуковые сигналы…
«А что? Это – мысль. Я же всетаки не один здесь – гдето рядом сидит Головастик и лепит из глины какуюнибудь фигню. Услышит, откликнется – и все дела! Вместе посмеемся…»
Семен начал кричать. Громко. Во все стороны.
Ничего.
Как под ватным одеялом…
Он развязал ремешок и развернул подол рубахи, удлинив ее до середины голеней. Опустился на корточки. Стал думать.
«Скоро начну мерзнуть – сейчас я разогрет от ходьбы и бега. Влип по полной программе. Причем совершенно подетски, глупо, позорно, можно сказать. Ведь не буран и не пурга – просто плотный снегопад. Как оно там?
…Снегопад на белом свете, снегопад.
Просыпаются столетия в снегу.
Где дорога, а где мелкая тропа,
Разобрать я в снегопаде не могу…
Хорошая песня, только автора не знаю. Или вот у Городницкого:
…Снег, снег, снег над тайгою кружится,
Он не коснется твоих сомкнутых век…
Уж коснется или не коснется, а дела мои дрянь. Да и не кружится он, а просто падает. В общем, будем опять загибаться. Вот так это и бывает… Если человек спрыгнул с самолета без парашюта прямо в Ниагарский водопад и остался жив, это совсем не значит, что он не может попасть под трамвай или захлебнуться в ванной. Ладно, Сема, давай рассуждать, анализировать, разрабатывать план и принимать решение. Что мы имеем? Ничего. Что нам нужно? Только одно – чтобы кончился снег. Он МОЖЕТ кончиться? Да, безусловно: через час, или через сутки, или через трое, или… Впрочем, дальше уже можно не считать. Давай сначала отрежем лишние сущности. Очень хочется найти шалаш – он гдето рядом. Это риск – причем смертельный и глупый. Надо от него отказаться. Полностью. Запросто пройдешь мимо в десяти метрах и уйдешь куданибудь в степь. А через пару часов снега будет выше колен, и ты просто не сможешь двигаться. Нет, нужно оставаться на месте. От меня почти ничего не зависит. Если температура не понизится, если не поднимется ветер, то можно продержаться несколько часов. Для этого нужно двигаться. Как? Ходить по кругу. И петь песни, рассказывать
