При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
то она моментом как бы твердеет, понял?
– Это как у меня твердеет, когда бабу хорошую вижу, да?
– Ну, типа того. Быстро только, а потом рраз – и опять мягкая!
– Да, так бывает – потом опять мягкий становится. Только не сразу.
– А эта шкура сразу! Моментом: рраз – и твердая, а потом рраз – и опять мягкая. Мужик собирался наладить из такой шкуры выпуск спортивной одежды – чтобы, значит, лыжники ноги не ломали.
– Нноги? Гага! – засмеялся Бизон. – Одежда на ногах – гыгы! На нихто зачем ее надевать?! Бегатьто как?
«Нет, – подумал Семен, – всетаки в этом пойле больше шестидесяти градусов. На фига я ему все это рассказываю? Его уже давно развезло. Впрочем, как и меня…»
Семен немного ошибся – Бизон икнул и вскинул голову:
– На Кунди никакой одежды не было! Он только краской обмазался. Кколдуны всегда так дделают – яаа знаю!
– Не было, – согласился Семен. – Кожа на нем была. Тонкая… Под подбородком кончалась. Видел я – когда горло резать хотел… Ни черта не режется!
– Неет, Семхон! Этто ты чтото не того… Тогда уже колдовство кончилось. Ты ж завалил его? Завалил! Ззначит, кончилось!
– Да ни хрена ничего не кончилось! Как ты не поймешь?! Эта штука твердеет только от сильной локализованной нагрузки – иначе как же в ней двигаться? Только когда выстрел или удар резкий…
– А если – гыгы – не резкий? – вновь засмеялся туземец. – Если дубиной так медленномедленно, тихотихо – со всего размаху? Тогда как? Гыгы! Он же голый был, Семхон!
– Голый, голый, – кряхтел Семен, пытаясь встать на четвереньки. – Ща посмотрим.
Бизон попытался повторить его маневр, но не смог, а только плюхнулся задницей на землю. Это, впрочем, нимало его не расстроило – он только расхохотался:
– Не получается, Семхон! Заклинание говорить надо!
– Ща, ща, скажем! Ща, подъемное скажем… За мной повторяй! – Семен расставил пошире руки и ноги, приподнял голову и заревел мрачно и дико:
…Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущенный
И в смертный бой вести готов!..
– Ыыы! Помогает! – радостно промычал Бизон, помогая подняться Семену. – Давай дальше!
– Ща дам, – пообещал Семен и вцепился в рубаху Бизона. – Ща:
…Смело, товарищи, в ногу!
Духом окрепнем в борьбе!
В царство свободы дорогу
Грудью проложим себе!..
Бизон подпевал старательно и громко, но, поскольку слов он не понимал, ему приходилось просто попугайничать – пытаться воспроизвести звуки. Удачно и вовремя это получалось далеко не всегда. Зато он был сильнее и тяжелее Семена, за него было удобно держаться.
Они, шатаясь, побрели к центру поселка. Народ удивленно оборачивался, выползал из жилищ, толпа чумазых ребятишек за их спинами увеличивалась – они хихикали и показывали друг другу пальцами на орущих и качающихся дядей.
Семен все это видел и понимал. Его разум вновь разделился на две несмешивающиеся составляющие. Одна из них вела его усталое непослушное тело и драла глотку в мрачном кураже безумия. Другая часть печально и безнадежно взирала со стороны на все это безобразие: «Ничего не будет – местные простят. Я здесь и так достаточно накуролесил. В милицию, во всяком случае, не сдадут – совершенно точно. А куда мы идем и зачем? А все очень просто: надо найти труп Кунди и снять с него эту броню. Брр! И ничего не „брр!“ – ты, Сема, давнымдавно весь в крови и дерьме – в своих и чужих. Пора уже привыкнуть! Зато сдерешь с него эту рубаху, и всем все станет ясно… Нет, не всем, конечно, а только тебе. Станет ясно, что тут сплошная чертовщина, бесовщина и прочая ерунда! Хотя, собственно, в этом и так никто не сомневается. Кроме тебя! Потому что так не бывает! Гибкую броню придумали братья Стругацкие – ее дон Румата носил. А потом, кажется, ее действительно сделали… Но, в любом случае, эта фигня, как минимум, из ХХI века! А мы где?! Даже не в „минус“ двадцатом, а в „минус“ двухсотом! Или, может быть, это всетаки „едет крыша“, а? Волшебные камни, клыки бездны… А реально, конкретното что? А вот то! На Кунди тонкая, как кожа, рубаха в обтяжку. Может быть, даже комбинезон. Он пропускает воздух и влагу, его можно долго носить, не снимая… А спереди и на заднице (хаха!) должны быть дырки. Или клапаны – как же без этого?!»
Труп Кунди они нашли на прежнем месте. Кроме мух, его никто не трогал – совершенно точно. Окоченение уже началось. Закрыть ему глаза никто не удосужился.
Детальное обследование показало: на коже ничего нет. Кроме
