При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
что слабеет, сбавлял темп и становился вторым, пятым, десятым, двадцатым…
Потом перестроения кончились. Все заняли свои места. Окончательные. Потому что нет смысла удлинять жизнь за счет ближнего – ведь это свой. Рыжий не рвался вперед. Просто однажды оказалось, что те, кто справа и слева, слабее его. И все же они еще очень сильны. И смогут идти долго – если он будет первым. И он стал первым.
…Шаг. Шаг. Шаг.
– АХУММБАА!
Шаг. Шаг. Шаг…
Он не думал, не рассчитывал, не строил планов – так, как это делают люди. После пережитого ужаса, после десятков смертей, после сводящего с ума чувства беспомощности он обрел, наконец, верх и низ, цель и смысл, единственную правду. Просто нужно идти вперед, ломая бивнями наст и разгребая снег. Позади, справа и слева, несколько десятков самцов, но среди нет равного ему по силе тела. И духа. Такова данность. Значит, он будет идти первым. Пока не упадет. Чтобы другие упали чуть позже.
Жалко только, что поблизости нет ни тигров, ни двуногих. Без них придется долго умирать.
…Шаг. Шаг. Шаг.
– АХУММБАА!
Шаг. Шаг. Шаг…
Он почуял их запах на другой день – двуногие были далеко впереди и справа. А близко только один. Рыжий шел прямо на него.
Закутанный в чужие шкуры человечек сидел на снегу. За ним вдаль уходила цепочка его следов.
Рыжий знал его. Знал не отстраненно, как знает степь каждого «своего». Он знал его лично – они встречались.
Только в этот раз двуногий был неполон, несовершенен. Наверное, он сейчас не мог убивать в одиночку. «Странно. Двуногие приходят, чтобы убивать. Зачем он здесь?»
Когда до концов мерно двигающихся бивней осталось метров десятьпятнадцать, человек встал и начал пятиться, стараясь, чтобы расстояние не сокращалось. Он был так ничтожен и мал, что наст под ним не проваливался.
Нет, он не назвал его по имени. Да у него имени и не было. Он дал понять, что обращается к нему. Только к нему:
– «Куда ты ведешь их, Рыжий?»
– «Туда».
– «Вам нельзя туда».
– «Нужно».
– «Мир изменился, Рыжий».
– «Да. Но оттуда пахнет теплом и водой. Значит, там еда».
– «Там нет еды. Только вода».
– «Есть. Когда нет нигде, там есть».
– «Да пойми же ты! Пойми! Весь тот район ниже уровня моря! Лед тает со страшной силой – там наводнение! Если еще и не залило все, то скоро зальет! Вас или отрежет от берега и вы потонете, или вы упретесь в границу воды и передохнете с голоду!»
– «Не понимаю».
– «Что тут пониматьто?!»
– «Не понимаю».
И тогда человечек остановился – перестал пятиться и замер.
Это длилось совсем недолго, но Рыжий вдруг увидел, услышал, почуял, ощутил. Все сразу – объемно, ярко, рельефно. Как наяву.
Низкий вязкий берег. Бескрайний в обе стороны. Мелкие медленные волны поднимают и опускают пряди травы, сцепленные коегде комками льда. Впереди черная дымящаяся вода. Совсем недалеко воздух становится непрозрачным от пара, и вода как бы плавно перетекает в низкие темные, почти черные тучи. Безнадежность и смерть.
А сзади подходят и подходят свои. Они не верят, не понимают, что путь окончен, что двигаться больше некуда. Не понимают и продолжают идти…
Это длилось лишь мгновение. А потом перед ним опять был снег, и на нем укутанный в чужие шкуры двуногий. Человечек вскинул к голове верхние лапы, издал какойто звук и упал. И остался лежать. Прямо на пути.
Расточительство. Огромное. Рыжий понимал это. Но сделал именно так.
Чуть повернул голову, и правый бивень на очередном такте не вспорол наст, а прошел над самой его поверхностью и сдвинул тело человека далеко вправо.
АХУММБАА!!!
Шаг. Шаг. Шаг…
Черный с седыми прядями самец, шедший вторым справа, не удивился, не посмотрел вслед вожаку. Он просто повторил его движение.
АХУММБАА!!!
Шаг. Шаг. Шаг…
Это задержка. Маленькая. Почти незаметная. Всего на один шаг, на одно движение головой. Он сделал это.
Следующий повторил за ним.
И весь правый фланг – один за другим.
– Помоему, они поворачивают, Семхон! Пока еще почти незаметно, но, кажется, они забирают к востоку!
– Травяные мешки! Ттупицы! Поубивал бы гадов! У меня же рука вывихнута! И с ногой чтото… Блин, ведь новая же была рубаха! И в клочья!! Урроды! Ветка дней пять шила! А со шкурой сколько провозилась?! Мягонькая получилась, и вот… Как я ей на глаза покажусь?! Гады, сволочи!! – В языке лоуринов ругательств было мало, и Семен перешел на русский. Он матерился долго – пока не вытряхнул почти весь снег из одежды. Потом спросил:
– Что, так и перекатывали от одного к другому? Бивнями?!
– Ага, – без тени улыбки ответил Черный Бизон. – С бивня на бивень передавали – обхохочешься!
– И совсем не смешно.
