При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
В руках у них оказались длинные предметы, которые могли быть только луками. Стрелы, вероятно, были уже наготове, оба сделали характерные движения руками и… Сползая по осыпи, Семен совершенно отчетливо услышал короткий свист над головой. Онто его и отрезвил…
Когда он вылез наверх, плоты уже скрылись за выступом правого берега. Вокруг все было тихо, спокойно и… очень обычно. Даже не верилось.
«Может, глюк? Может, я просто схожу с ума? – с надеждой подумал Семен. – Были и нет, чем докажешь?» Однако доказательство нашлось. И очень скоро. Из ствола тополя, так неудачно расположившегося на краю террасы, торчала стрела. Точнее – древко с двумя белыми перышками стабилизатора. Наконечник глубоко увяз в древесине. Однако…
Семен прикинул соотношение в пространстве точки попадания и себя самого в момент выстрела. Вывод был неутешителен: «Били явно на поражение – в центр мишени. Вероятно, стрелок не учел, что находится на движущемся плоту. Кроме того, слабенький, но ощутимый ветерок дует с верховьев и смещает траекторию в ту же сторону. И все равно – совсем чутьчуть промазали».
Некоторое время Семен лазил по кустам в поисках второй стрелы, но вскоре сообразил, что это дело безнадежное. Вернулся на берег и попытался выдернуть имеющуюся. Это ему удалось на удивление легко. Правда, наконечник так и остался в древесине на глубине пятьшесть сантиметров. «Все ясно, – подумал Семен. – Она одноразовая. В том смысле, что наконечник крепится так, чтобы в момент удара проникнуть в рану да там и остаться».
Семен представил себе, какое действие на его любимый организм произвела бы вот эта палочка с чемто там на конце, попади она в цель. «Допустим, в ребро или грудину – брр! А если между ребер – тогда вообще… А уж если в живот… Мдааа… Это тебе, как говорится, не у Пронькиной в гостях! И что самоето смешное: ребятам хватило пары секунд на все. Доведись мне стрелять из карабина по внезапно обнаруженной цели, времени ушло бы как минимум в два раза больше. Да и не попал бы… Это – профи! Впрочем, другие здесь, наверное, и не водятся. Но сам подход к проблеме! То есть они, значит, плывут или, допустим, идут кудато, и каждый встречный для них враг? То есть надо успеть выстрелить первым, да? Получается так… А вдруг они причалят гденибудь там, за поворотом, и устроят прочесывание местности? Могут? Оххохооо…»
Впрочем, по здравом размышлении Семен решил не отравлять себе и без того несладкую жизнь мерами предосторожности. В здешних условиях, когда кругом заросли, ему все равно нечего противопоставить профессиональным воинамохотникам, вооруженным луками. Подобраться на расстояние выстрела здесь ничего не стоит, так какой же смысл охранять самого себя? Будь что будет! Но, черт побери, как обидно! Мечтал встретить людей…
Остаток дня Семен продолжал заниматься обычными делами: проверял ловушку для рыбы, плел из прутьев третью по счету модель раколовки, собирал ракушки на отмели. И думал о людях.
Ну ладно, а что можно сфантазировать на тему: ПОЧЕМУ они стреляли? Принципиальных ответов может быть два: дикарис (то есть у них так принято), и второй – им самим было страшно, они ждали нападения в любую минуту. Со вторым вариантом все ясно. Раз он, Семен, до сих пор еще жив, значит, крупные хищники здесь, в пойме и на низких террасах, почемуто не водятся. Значит, боялись они не зверей, а людей, то есть находились на чужой территории. Но ни людей, ни их следов он до сих пор не встречал. Первый же вариант ответа на самом деле не является таким уж глупым. Не так давно – в той, другой жизни – Семен прочитал книжку о военном искусстве чукчей – тех самых, которые при советской власти чуть не вымерли. Так вот, оказалось, что веке примерно в семнадцатом кочующий по своим делам чукча считал своим долгом атаковать русских, где бы и в каком количестве он их ни встретил. Просто был период, когда среди чукчей это считалось «хорошим тоном». Ну, а если в отместку за раненого или убитого товарища казаки вырежут все стойбище – значит, такова судьба или, точнее, воля духов.
«Ясное дело, Сема, что ты угодил или в прошлое, или в какойто мир, где сплошная древнятина. Знаменитому янки повезло больше – он оказался при дворе короля Артура. На что ты рассчитывал, стремясь к людям? Что они раскроют тебе навстречу объятья? Как же, жди… Был у меня приятель, который при советской власти отсидел три года за попытку нелегального пересечения советскотурецкой границы (с черноморского пляжа). Так он рассказывал, что следователь потешался над ним от души: „Ты что же, парень, думал, они тебя пловом встретят?!“ Вот и я… С другой стороны, если порыться в памяти, то можно сделать примерно такой вывод: терпимое отношение к чужакам появляется в истории вместе с товарообменом, а самодостаточные человеческие
