При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Вот мне речки в голову и лезут. А они тут не горные, текут не в ту сторону, на дворе великий потоп, и никаких лодок нет и в помине.
А сделать? И вот эта кривая листвяшка будет играть роль киля – основы, так сказать. Даа, Сема, это примерно как если бы оголодавший холостяк залез в свой пустой холодильник, нашел там засохшую морковку и решил сварить плов. Морковь, вообщето, для этого блюда нужна, но она в нем не главная, без нее даже и обойтись можно, а вот без мяса и риса – никак.
Ладно, давай по порядку: нужно плавсредство, которым, в отличие от плота, можно управлять, на котором можно двигаться против течения, – лодка. Самая древняя, самая изначальная лодка – это долбленка. На таких плавали тысячи лет – чуть ли не с конца палеолита. Строится элементарно: берешь дерево, берешь топор… Мдаа… А ведь князья русские плавали из Киева в Константинополь именно на долбленках – греки их моноксилами называли. Это же совсем недалеко – по Днепру меньше тысячи километров и по Черному морю примерно столько же, если, конечно, идти вдоль берега, а напрямик и того ближе. Интересно, как должна выглядеть лодкадолбленка из цельного ствола, способная взять на борт хотя бы десяток воинов со снаряжением и запасом продовольствия? При этом ее нужно посуху перетаскивать через пороги, а потом идти по морю, где, вообщето, волны и ветер. А эти наши рашенвикинги еще и паруса на них ставили! Чтото тут не сходится, чтото не вяжется: или в Поднепровье в те времена деревья росли не чета нашим? Вроде баобабов, только прямоствольные? Нет, конечно. Скорее всего, русские лодьи были дощатые, вроде тех же драккаров, ну, может, поменьше размерами. Впрочем, Бог с ними – здесьто ни деревьев толстых, ни досок нет. Хотя совсем от такой идеи отказываться не стоит – вдруг завтра приплывет подходящее бревно, и можно будет подумать, как его обработать… без топора.
Тогда что? Каркасная лодка – с килем, шпангоутами… Шпангоуты – это, кажется, чтото вроде ребер. Там еще много всяких названий, только я, кроме палубы и мачты, ничего не помню, потому что никогда не интересовался кораблестроением, а в книжках соответствующие места пропускал. Ладно, дело, в конце концов, не в названиях. Что мы имеем в составе тех богатств, которые выработало человечество? Пирога, байдарка, каноэ… Вот каноэ – самое то! Его все видели в фильмах про индейцев, а у Лонгфелло в „Гайавате“ даже технология изготовления описана. Беда только в том, что делается оно из бересты. Но не из той, которую сдирают для растопки, а вместе с нижним слоем, толщиной в добрых полсантиметра. Гайавата эту бересту отделял деревянными клиньями, раздевая ствол „до мяса“. В детстве я видел в музее такое каноэ – замечательная лодка, ее, наверное, таскать на голове в одиночку можно, но… Обшивка смонтирована из крупных кусков этой самой коры, которые сшиты тонкими кожаными ремешками и промазаны не то смолой, не то жиром. В общем, это произведение первобытного кораблестроения вызывает восхищение, но уж никак не желание повторить таковое. Одних только дырок надо навертеть в коре несколько тысяч (прокалывать нельзя – край раскрошится!). Кроме того, березовая кора имеет свойство сворачиваться в рулон со страшной силой, и никакая размочка не позволяет ее распрямить. Впрочем, какието способы, наверное, есть (писали же на ней грамоты!), просто я их не знаю. В общем, этот вариант тоже не стоит сбрасывать со счетов, но как рабочий он не проходит – нет бересты. А на „нет“, как говорится, и суда нет.
Что остается? Пирога? Чтото про нее ничего внятного не вспоминается. Наверное, это название собирательное, которым европейцы обозначили туземные лодки разных конструкций. А еще – байдара или байдарка… Это, кажется, изначально не спортивное, а малое промысловое судно северных народов. Оно вроде как непотопляемое, поскольку в него вода не заливается – обшивка цельная и замыкаетсязатягивается на поясе у гребца. Интересно, конечно, но, пожалуй, слишком круто – в том смысле, что сложно. Надо, наверное, придумать какойнибудь гибрид, исходя из подручных материалов. То есть жесткий каркас, обтянутый чьейнибудь шкурой. Вот киль, вроде как, уже имеется. Нужны эти самые ребрашпангоуты… И придумать, как их крепить… Ну как? Вырезать пазы и приматывать ремешками – а что еще можно предложить? Только работы тут не на день. И, пожалуй, не на неделю. Интересно, хватит на это моего творческого порыва? На арбалет – хватило, на глиняную посуду – хватило, может, и на лодку хватит?»
К немалому удивлению Семена процесс судостроения пошел. А может быть, это занятие просто давало ему долгожданную возможность находиться в стороне от коллектива. На стоянку он приходил только ночевать. Прямо с утра, наскоро перекусив из общего котла, он отправлялся на берег, где мог без помех предаваться
