При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
краской был нарисован инвентарный номер – надо же чтото предъявить комиссии по списанию.
Другая же «радость» большой воды заключается в том, что плывущий оказывается без пристанища в самом что ни на есть прямом смысле слова – пристать некуда. Человек непосвященный засмеется и скажет: «Как это некуда?! К берегу, конечно!» Мдаа… Что такое речной берег, представляют все – косы, обрывчики, пляжики, отмели, заводи – все это так, в той или иной пропорции. Но – в малую воду. А в большую? Да, по сути, во время паводка никакого «берега» в привычном понимании и нет – обрывы, затопленные заросли или вовсе чтонибудь непотребное. Можно сесть на мель в десятках метров от кромки воды, а можно скрестись бортом о травянистый или каменистый склон и не найти за что зацепиться, где пристроить лодку. Так что же приятного в таком плавании? А вот то… Наверное, то же, что и в игре в карты, в шахматы, в разгадывании кроссвордов… А еще ближе компьютерные игры – не зря же они получили такую популярность, отвечают, значит, какимто глубинным потребностям человеческой натуры. И взрослыето сплошь и рядом оторваться не могут, что уж там говорить о подростках – наркотик, да и только!
А тут ты не летишь в виртуальном вертолете и не мчишься по виртуальному шоссе на машине – все круче, все на самом деле. Слиться, сродниться с водой и с лодкой, читать рисунок бурунов вблизи и вдали, разгадывать шум перекатов. Послушные весла в руках: правым, левым, еще левым – так… так… еще чутьчуть – прошел! А дальше? Ага: уходим со струи и бочком, бочком… Опять прошел! Теперь что?
Можно считать это игрой, но очень серьезной. Ну, собственно, вовсе не обязательно любая ошибка будет стоить жизни. Может быть, получишь пробоину, сломаешь весло, перевернешься или просто черпанешь полсотни литров воды через борт. В общемто спастись в большинстве случаев можно, если не паниковать: вода, хоть и холодная, но не ледяная, крокодилы, акулы и пираньи в ней не водятся. Процесс завораживает непрерывной вереницей мелких побед и поражений – и никаких посторонних мыслей, никакого самокопания, никаких комплексов – смотри на воду, работай веслами и старайся меньше ошибаться.
В предыдущей жизни свою карьеру сплавщика Семен считал вполне успешной. Были, конечно, и пробоины, и аварии посерьезней, но все они случались не на сложных участках, а, наоборот, на самых простых и легких: задумался, замечтался, перестал бояться – и пожалуйста, заполучи корягу в днище! В общем, такое занятие от тоски очень помогает – оттягивает, можно сказать, и выпрямляет.
В первые дни по вечерам Семен ловил бычков на костяной крючок, а утром варил из них уху. Иногда еще и на обед оставалось. Пища, конечно, никудышная, но по сравнению с несоленым вяленым мясом почти деликатес. Примерно на четвертый день Семен решил, что уже достаточно освоился и с рекой, и с лодкой, и может слегка поразвлечься. Отправляясь утром в плавание, он привязал на корме «леску» (метров пять, не больше), а на костяной крюк насадил живую лягушку. Мучить несчастное существо не хотелось, но другой наживки под рукой не оказалось. Часа через дватри на открытой глубокой воде лодку довольно сильно дернуло. Причину Семен угадал почти сразу: он остался не только без лягушки, но и без крючка вместе с полутора метрами драгоценной лески. «Клюет, – поставил диагноз рыбак. – Она клюет, а я дурак. Разве можно к бортуто привязывать?! Рывкито рыбьи амортизировать надо!» Семен вспомнил, что по вечерам не раз слышал совсем не слабые всплески вдали от берега. Рот его немедленно наполнился слюной, он ее выплюнул за борт и взял курс к берегу – ловить другую лягушку.
Никакой лягушки, разумеется, он не нашел, зато через полчаса выловил в прибрежной грязи какоето существо, похожее на ящерицу или тритона. «Прости дорогой, – извинился перед существом Семен, всаживая в него новый крючок, – очень рыбки нормальной хочется».
Удлинять леску он не решился – чем длиннее, тем легче порвется, а крючков осталось всего три. После долгих размышлений ближний конец он привязал к собственной щиколотке: «А к чему же еще, если руки все время заняты?!»
Разумеется, клевать на сей раз никто не стал. Семен подумал, что, наверное, леска слишком короткая и лодка распугивает рыбу. Или, может быть, ящерица оказалась несъедобная, или… «Вот в детстве мы ловили рыбу на червя и на хлеб. Иногда даже чтото попадалось. А вот, помнится, был в командировке в Питере и отправился посмотреть на знаменитую дамбу. Там мужики рыбачат. „А на что?“ – спрашиваю. „На „бутерброд“, конечно“, – отвечают. Это, оказывается, когда на крючок в определенной последовательности насаживаются опарыш, червяк, мотыль и еще чтото – во как! Впрочем, у них, кажется, тоже не клевало…»
В конце концов по руслу вновь начались
