При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
ингредиента в полевых условиях практически никогда вместе не встречаются. Это привычная норма жизни, но чтобы при наличии икры отсутствовали не только хлеб и масло, но и соль – это, извините, просто ни в какие рамки!»
Вечер выдался теплый, пасмурный и безветренный. За едой и воспоминаниями время прошло незаметно, стало смеркаться, и Семен решил заняться охотой. Он зарядил арбалет, пристроил его на носу лодки, а сам улегся на скомканные шкуры, заложил руки за голову и принялся подкарауливать добычу. Она почемуто не появлялась, зато с русла время от времени доносились всплески крупной рыбы.
«Наверное, эти самые „гольцы“ идут на нерест – поднимаются вверх по течению. Почему же я их раньше не встречал? Или странствовал слишком высоко по течению, или тогда был не сезон, или слишком мало воды, или они раньше в эту реку вообще не заходили? Интересно, а кто это ревет на том берегу? Ничего подобного, кажется, в этом мире я еще не слышал – низко так, переливчато, похоже, с заходами в область инфразвука… Медведь, что ли? Или местный тигролев, который саблезубый? А саблезубы ревут? Медведито ревут, совершенно точно, – сам я не слышал, но у Владимира Высоцкого ясно сказано: „…Все взревели, как ведмеди: натерпелись столько лет!..“ Или, может быть, это какойнибудь бык или буйвол? Скорее всего… Во всяком случае, хорошо, что на том берегу, а не на этом…»
От холода Семен содрогнулся так, что лодка качнулась, по заводи пошли небольшие волны, а три коричневые утки и пестрый селезень заработали лапами, отгребаясь подальше. Некоторое время Семен смотрел на них, пытаясь понять, когда это они успели прилететь? Освещение было все таким же сумеречным, тело затекло, груз, одежда, борта лодки были покрыты мелкой росой. «Так я что же, уснул, что ли?! И сейчас утро?! Я же охотиться собирался, блин! Надо было хоть тетиву на ночь спустить – неполезно ей быть так долго натянутой. Ну, охотничек…»
Трясущейся от утреннего озноба рукой Семен потянулся к оружию и только тут изволилтаки всмотреться в ближайший берег. И озноб его немедленно улетучился: у самой воды три неясных контура разных размеров, причем самый крупный, кажется, с рогами. Похоже, животные всматривались в качающийся на воде предмет и пытались сообразить, представляет он опасность или нет. Окраска у них была вполне маскировочная и почти сливалась с предрассветными сумерками – с расстояния в полсотни метров на фоне склона их было бы не разглядеть. Но здесьто гораздо меньше. «Это ж почти в упор! Если промахнусь – позор на всю оставшуюся жизнь! – думал Семен, прижимая приклад к плечу и пытаясь обрести хотя бы две точки опоры для выстрела. Коекак он смог расклиниться локтями между бортов, а правой ногой во чтото упереться. После этого пришлось некоторое время ждать, когда затухнут колебания лодки. В конце концов животным это надоело, и они решили убраться от греха подальше. Повернулись и…
И в этот момент Семен спихнул тетиву с зацепа. Отдачей безобразно тряхнуло и стрелка, и лодку, но он успел заметить, что болт, кажется, пошел туда, куда нужно – примерно в центр среднего контура.
«Ай да я! – возликовал охотник, он отпихнул в сторону арбалет и схватился за весла. – Только бы подранок не ушел!»
Он мощно греб, уже обоняя вожделенный запах свежатины. Он греб, а берег не приближался. «Да что ж такое?! Быстрее же надо! – Он еще несколько раз вспенил уродливыми лопастями воду, прежде чем сообразил, что стоит на якоре. И не на одном, а сразу на двух! И весь азарт сразу же испарился. – Ну, можно быть таким дураком, а?»
Облепленные илом камни он втянул в лодку и до берегатаки добрался. Оказалось, что там все в порядке и, собственно говоря, можно было не торопиться – животное сражено наповал. Тяжелый арбалетный болт угодил в переднюю часть корпуса, разворотив, похоже, и сердце и легкие. Это был не то молодой олень неизвестной Семену породы, не то какаято косуля – маленькие рожки, темная спина, светлые пятнистые бока, короткий хвостик. Мощь примененного оружия явно не соответствовала размерам жертвы – живого веса в ней было вряд ли намного больше полусотни килограммов. Во всяком случае, освобожденную от потрохов, но не освежеванную тушу Семен загрузил в лодку без особого физического напряжения.
Делиться добычей ни с кем не хотелось, и он, дабы не рисковать, немедленно отплыл от берега на пару десятков метров. Потом сбросил в воду один из якорей и принялся поедать еще теплую печенку. «Веселая жизнь пошла, – думал он, отрезая и глотая скользкие куски, – красная рыба, икра, печень… Осталось только изготовить блюдо под названием „седло косули“ – его, кажется, подают в дорогущих ресторанах. Интересно, оно из чего – из спины, что ли? И что теперь делать с вяленым мясом? Ведь окончательно заплесневеет!
