При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
метрах в двух, чуть наклонилась, потянувшись головой к Семену, шевельнула верхней губой и усами, слизнула языком слюну с клыков:
– «Как противно воняет. Но и детенышем пахнет. И совсем не боится. Странный двуног».
– Мырр, – тихо буркнул кот.
Этот короткий звук означал усмешку, причем глубокомысленную и многослойную. Семен это понял и приготовился к худшему.
И вдруг кот поднялся на все четыре лапы. Весил он, наверное, килограммов 300–400, но двигался так, словно сила тяжести на него не действовала. Он поднялся, повернулся задом, демонстрируя короткий толстый хвост, и отправился к воде – метров 8–10 от вигвама. Там он склонил голову и стал шумно лакать. Впрочем, делал он это както лениво и не азартно, явно не страдая от жажды. Потом лакать прекратил, встал боком, повернул клыкастую морду, с которой капала вода, уставился на человека, приоткрыл пасть и…
Говорят и пишут, что рев льва в пустыне слышен за много километров. Этот же саблезуб рычал не очень громко, но… Начал он довольно высоко – гдето на уровне малой или даже первой октавы, а потом с переливами пошел вниз…
Много лет назад, еще будучи юным стажером, Семен проводил вечера в институтском подвале. Он там готовил для химических анализов пробы горных пород. В подвале была устроена какаято хитрая система принудительной вентиляции, которая время от времени включалась на несколько минут, а потом отключалась. В действие ее приводил мотор, который жутко шумел. Это было неприятно, но терпимо. Когда же двигатель отключался, то шум затихал не сразу, а постепенно, переходя от высоких тонов к низким, а от низких к вообще неслышимым, но ощущаемым инфразвуковым колебаниям. Все на свете предметы имеют некую «резонансную частоту». Хрестоматийный пример – мост, по которому солдаты должны идти «не в ногу». Мозг и прочие внутренние органы человека тоже имеют такую частоту. И вот когда колебания внешней среды совпадают с этой частотой… В том институтском подвале Семен пару раз попробовал, что это такое. Ни с того ни с сего человека охватывает дикая паника, хочется кудато бежать, рваться, и при этом ты не способен и пальцем шевельнуть. Миг – и все кончилось, а ты стоишь или сидишь, покрытый холодным потом, и пытаешься понять, что это было.
Все это Семен вспомнил мгновенно. Вспомнил и понял, ЧТО сейчас устроит ему этот саблезубый кот. Он успел только выставить левую ногу вперед, поднять арбалет и упереть приклад в плечо…
Сколько это длилось? Секунду? Десять? Двадцать? Минуту?! Вряд ли так долго… Свою акустическую атаку зверь начал ревом или рычаньем с прикрытой пастью, а закончил беззвучно – с открытой.
Миг прохождения «резонансной частоты» был коротким и… бесконечным. Семен его пережил. Он смог даже чуть задержать, затормозить затухание парализующего ужаса и пихнуть, толкнуть его в сторону зверя. В короткой вспышке слепящей ярости отчаяния он представил короткий полет тяжелой арбалетной стрелы. Болт втыкается в открытую пасть, ломает кости черепа и остается торчать, высунувшись на половину из пробитого затылка. Огромное тело зверя содрогается, валится назад и вбок, дергаются в агонии когтистые лапы, прогибается позвоночник… ААА!!!
Все…
Они смотрели друг на друга.
– «Убей его! Убей!!»
Семен чуть скосил глаза: обе кошки стояли, припав на передние лапы и вздыбив шерсть на загривках. Почему они еще не прыгнули, было неясно. Семен и не стал гадать – ему было не до этого. Он вспоминал, представлял, рисовал грубыми и яркими мазками другую сцену: чернобурая громада ревущего мамонта, мощная отдача в плечо, чмокающий звук попадания, и мамонт валится на бок – уже мертвым. Нелепо задираются вверх и вбок огромные, почти в спираль загнутые бивни…
Эта картина съела почти все силы, и последнее, что смог сделать Семен, это представить себя несущимся по степи волком, как он в коротких касаниях лапами толкает землю от себя и назад, от себя и назад…
– «Убей его!» – шипели кошки.
– «Нет», – издал невнятный звук саблезуб и вновь уселся на землю. Какимто совсем уж кошачьим движением он провел лапой по морде, как бы проверяя ее целостность. Потом посмотрел на эту лапу, крови на ней не обнаружил, но на всякий случай всетаки пару раз прошелся по ней языком.
– «Нет, – повторил он. – А вы трусихи».
Между тем детеныш, оставленный без внимания и питания, подобрался к кормящей кошке и, цепляясь когтями, попытался залезть вверх по ее задней ноге. Та раздраженно тряхнула конечностью (ну, как домашняя кошка отряхивает лапу, когда наступит в воду!), и детеныш откатился в сторону. Это, впрочем, его нимало не смутило: он немедленно поднялся и возобновил штурм чужой конечности. Кошка вновь дрыгнула лапой…
– «Дай ему есть, – проурчал кот. –
