При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
превращаясь в тундру, лесотундру и тайгу. Городским людям почемуто кажется, что лес всегда богаче жизнью, чем, скажем, степь, а это совсем не так. Я сам в свое время был немало удивлен, когда узнал, что в амазонской сельве, где избыток воды и тепла, прокормиться очень трудно – там почти никто не живет. А самые продуктивные биоценозы – это саванны, прерии и пампы».
Правый берег основной реки представлял собой страну невысоких (в пределах первых сотен метров) сопок, заросших кустами и лесом – лиственница, ольха, береза, кедровый стланик и чтото еще. Долина «малой» реки близ устья была широкой и плоской, с большим количеством наполненных водой проток и стариц. Это в общемто была степь с отдельными островками леса. Семен долго рассматривал долину близ устья, пытаясь высмотреть какойнибудь реперориентир, заметный снизу, с воды, – оказаться в протоке, которая через пару километров обмелеет, ему совсем не хотелось.
А вот былого изобилия крупной дичи Семен ни на том, ни на этом берегу не заметил. То ли бо2льшая часть животных погибла зимой, то ли кудато откочевала. Тем не менее одно небольшое стадо копытных он высмотрелтаки внизу на расстоянии километров трех. Это было в противоположной стороне от стоянки, но Семен решил попытать счастья и начал спускаться.
Через заросли он продирался не меньше часа, а когда оказался на открытом месте, никаких животных ни вблизи, ни вдали не обнаружил – то ли сам потерял ориентировку, то ли стадо кудато ушло. Некоторое время он бродил вдоль условной границы степи и леса, а потом обнаружил, что день кончается и надо суметь засветло добраться до стоянки. Семен устал, был зверски голоден и зол на весь мир и на себя в особенности. Топать ему предстояло никак не меньше 4–5 километров и отнюдь не по ровной дороге.
Искусанный комарами, исцарапанный ветками, в рваных мокасинах Семен обходил подножие сопки и слабо надеялся, что с пути он не сбился и вотвот окажется в прибрежной зоне, где идти будет легче. Обращать внимание на происходящее вокруг он давно перестал. Один раз, правда, он чуть не наступил на ежа и некоторое время размышлял, не съесть ли его. Пока он этим занимался, еж развернулся и убежал в кусты – лезть туда за ним никакого желания у Семена не было. Пришлось ругнуться покрепче и шлепать дальше.
Он уже начал подозревать, что идет не к берегу, а параллельно ему, когда его остановил немой вопрос «в лоб»:
– «Как охота?»
Пожалуй, враждебности в этой «мыслефразе» не было, скорее, явный оттенок иронии. Семен встал как вкопанный и хотел было вскинуть арбалет, но вспомнил, что тот не заряжен, и не стал этого делать. Метрах в пяти перед ним сквозь ветки слабо мерцали два пятнышка – кошачьи глаза. Тело зверя на фоне зарослей «не читалось» совершенно, хотя шкура у него была совсем не зеленого цвета. Нужно было чтото отвечать, и Семен попытался взять себя в руки:
– «Я не охочусь на твоей земле (в смысле – не хочу отнимать добычу у слабого). У меня другие дела».
Кажется, шутка (если ее можно так назвать) была принята и понята:
– Умырл, – сказал кот. – «Пойдем поедим (в смысле – поохотимся). Я угощаю (в смысле – мне не жалко, но и намек, что, мол, объесть меня ты все равно не сможешь)».
Семен, озабоченный дозировкой иронии в своем ответе, не сразу сообразил, что последует за его согласием, а когда сообразил, то мысленно схватился за голову: «Что я творю?!» Но отыгрывать назад было поздно – бесшумно и плавно кот двинулся вперед, а Семен поплелся за ним – прочь от лагеря.
Через пару сотен метров зверь притормозил, чуть повернул голову и, глядя на Семена одним глазом, поинтересовался:
– «Почему шумишь?»
– «Хм, – чуть не растерялся Семен, но вовремя нашелся: – Мне незачем прятаться (в отличие от тебя!) – мой зуб далеко кусает».
– Умырл, – ответил кот и двинулся дальше.
Под лапами у него почемуто ничего не хрустело, не ломалось и даже не шелестело. Сквозь заросли он не проламывался, а как бы струился, почти не касаясь боками веток. Семен, которого уже подташнивало от усталости и голода, поспевал за ним с трудом, но в общемто без надрыва. Ему хотелось верить, что зверь ходит так всегда, а не притормаживает ради него. Причем оказалось, что идти за ним «след в след» значительно легче, чем просто так – кот умудрялся находить просветы между стволами и ветками, то и дело ныряя то вправо, то влево, но сохраняя общее направление. Впрочем, Семену вскоре стало не до наблюдений и комментариев – лишь бы не потерять из виду толстый короткий хвост ведущего. В итоге окончательно запарившийся в своей меховой рубахе, потерявший представление о пространстве и времени Семен чуть не налетел на него. Кот стоял в полоборота и смотрел на человека с нескрываемой иронией:
– «Пришли. Охоться».
– Счас
