При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Впрочем, у нас тут – в каменном веке – клюет и не на такое. Чем, как говорится, черт не шутит, пока Бог спит. В лучшем случае не будет ничего, а в худшем – останусь и без крючка, и без лески. Попробовать на вечерней зорьке или уж оставить до завтра?» До темноты время еще оставалось, и Семен решился. Он соорудил из бересты кулек, сходил к бревну и набрал пару десятков личинок, загрузился в лодку и стал выбираться на открытую воду.
До нее было добрых полсотни метров сквозь заросли какогото растения, похожего на камыш. Удаляться от его границы Семен не стал, чтобы не оказаться на сильном течении, а поднялся на сотню метров выше и опустил в воду якорь. Личинки оказались сопоставимыми по размерам с габаритами крючка, так что вполне годились в качестве наживки.
Семен раз за разом забрасывал удочку и сплавлял поплавок то справа, то слева по борту, но ничего не происходило. Личинка оставалась целой, невредимой и даже живой – слегка шевелилась. «Ах, какая наживка – сам бы ел, а никто не желает! Что тут за река такая?! Хоть бы ерш клюнул или бычок какойнибудь. Впрочем, бычков можно было и с берега ловить…»
Через некоторое время он приподнял якорь, подождал, пока течением снесет лодку чуть ниже, и вновь опустил его на дно. Снова закинул…
Клюнуло на третьем забросе – хорошо, красиво, можно даже сказать, классически! Семен дождался, когда поплавок плавным потягом уйдет под воду, и обратным движением выполнил подсечку – все по науке!
Рыбина оказалась очень удачной – не большой и не маленькой – сантиметров 25–30 длиной. С крючка она сорвалась уже будучи внутри лодки, и на нем осталась пожеванная, но, в общем, почти целая личинка. Рыбину Семен коекак ухватил, пристукнул головой о шпангоут и стал рассматривать. Рассмотрел и радостно рассмеялся: «Господи, да ведь это же окунь! Самый обычный окунь – колючий и полосатый! Крупный, конечно, но не чрезмерно – в пределах нормы».
Боясь спугнуть удачу, Семен насадил свежую личинку и вновь забросил, стараясь попасть в то же место. Ждать пришлось долго – минут пять!
«…Третий… Пятый… Восьмой… Стоп, нельзя считать добычу – дурная примета! Еще один! И еще! И… блин, сорвался! Щааас!»
Свежих личинок он насаживал, лишь когда крючок оставался почти голым…
Глушить, обездвиживать добычу было некогда, и окуни бились в лодке, прыгали, стучали по бортам хвостами, пачкали их чешуей и слизью. «Сейчас, сейчас я вами займусь, – бормотал Семен, закидывая очередной раз удочку. – Сейчас клев кончится – такое долго не бывает, – и займусь!»
Промежутки между поклевками действительно стали удлиняться, а потом и вовсе самое уловистое место сместилось далеко за корму, так что удочку приходилось держать на вытянутой руке. «Ччерт, стая отходит! – переполошился Семен и стал выбирать якорную веревку. Он спустился метров на пять ниже по течению, вновь положил камень на дно и забросил удочку. – Есть! Ого, какой красавец!»
Срывался примерно каждый третий. Главное – вовремя подсечь – не раньше и не позже – вот так!
Через какоето время клевать вновь стало хуже, Семен еще немного сплавился вниз, и опять пошло – ух!
Тем, кто провел детство с удочкой в руках, тем, кто насаживать червяка научился раньше, чем писать буквы, не надо объяснять, как это бывает. Остальным же этого не понять…
Поклевки стали реже, а окуни – крупнее. «Вот это да! Только срываются, гады…»
Срывы шли один за другим, и Семен скрипел от досады зубами. А тут еще на его глазах здоровенный окунь выпрыгнул из лодки. Семен попытался подхватить его на лету, но, конечно, не смог. «Да что же такое?!» – негодовал рыбак, насаживая очередную личинку. Насадил, забросил и вдруг…
И вдруг понял, почему они срываются: потому, что он не вовремя подсекает. А подсекает он не вовремя потому, что уже почти не видит поплавка.
«Всевсе, пора завязывать! Жадность, как говорится, фраера сгубила! Ну… Если только еще один раз – последний!»
И он забросил. А потом еще раз. И еще…
Пойманные окуни бесились в лодке, постепенно затихая. Семен сидел и озадаченно оглядывался по сторонам. Вокруг было темно.
«Вот это я попал… А на небе, похоже, сплошная облачность. Вот это даа… Такое, помню, со мной было на Куйбышевском водохранилище – кажется, после девятого класса. Заплыл далеко от берега, вечереет, а тут подлещики начали клевать. Целую неделю до этого не клевали, а тут начали. Ну, увлекся… Потом, пока к берегу греб, стемнело, и оказалось, что этого самого берега я не вижу – куда плыть?! И никаких ориентиров! Хорошо, у меня с собой фонарь дальнобойный имелся, так я лучом сумел прибрежный обрыв нащупать. Но страху натерпеться успел. А тут что делать? Ведь тогда мальчишкой был, а теперь?! Вот что значит азарт: все понимаешь, а остановиться не можешь.
