Каменный век. Гексалогия

некоторым слабительным действием. Рыба тоже иногда появлялась «на столе», но довольно редко. Зато Семен наконец отведал черепашьего мяса – очень даже неплохо, жаль только, что черепахи здесь совсем не гигантские.
В общем, новые знакомые начинали Семену даже нравиться. Делать в непогоду все равно было нечего, а наблюдения над ними отвлекали его от горестных мыслей. Кроме всего прочего, они оказались весьма чистоплотными существами – у них был странный инстинкт устранения следов своего пребывания. Немногочисленные огрызки и объедки на землю они не бросали, а старались закинуть подальше в воду. В нее же они отправляли естественные надобности организма, уходя для этого далеко вниз по течению. Кроме того, они прекрасно плавали и очень любили купаться – температура воды, похоже, значения для них не имела.
Были ли они разумны? Однозначно этот вопрос не решался. Из всех существ, с которыми пришлось общаться Семену в этом мире, легче всего, как это ни странно, контакт получался с волками. Не считая людей, конечно. Впрочем, хвастаться ПОЛНЫМ взаимопониманием, пожалуй, ни с кем не приходилось. Так вот, эти питекантропы были, безусловно, ближе к людям, чем те же волки, но гораздо дальше, чем неандертальцы. Ментальный контакт никак не налаживался. При этом звуковую речь Семена, сопровождаемую незатейливыми мысленными посылами, они понимали, и чем дальше, тем лучше. А вот он их…
Какаято речь у них всетаки была, но она скорее осложняла взаимопонимание, чем облегчала. Семен вспомнил «язык пекинских синантропов» из повести Елены и Александра Марковых – похоже, авторы почти ни в чем не ошиблись, но что с этим делать?! Он насчитал не больше десятка отдельных звуков или звуковых фраз, которые использовались в различных ситуациях и означали не всегда одно и то же. Точнее, у каждого «слова» было очень много смыслов, и угадать, какой именно имеется в виду в каждом конкретном случае, обычно не представлялось возможным. Например, звукосочетание «таа» или «тхаа» – это зубы, когти, нож, палка, хищный зверь, а также Эрек, Семен, мужские половые органы и многое другое. Сочетание «маа» или «мхаа» обозначает Мери, лодку, еду, воду, радость, сытость, лес и так далее. Просто звук «аа» – птица (летящая, но не сидящая!), ветер, ночь, темнота, огонь, желание, размышление и, похоже, еще с дюжину абстрактных понятий – ну, как тут разговаривать?! Тем не менее питекантропы както общались друг с другом и с Семеном. У них было даже нечто похожее на зачатки юмора.
Примерно на пятыйшестой день знакомства можно было подвести коекакие итоги. Эти существа в общемто всеядны, как люди, но, в отличие от последних, предпочитают растительную пищу. Значительную часть времени бодрствования они тратят на ее добычу и употребление – вокруг оказалась масса съедобных растений, о существовании которых Семен и не подозревал. А вот их реакция на опасность или угрозу… Экспериментировать было непросто, но Семен удержаться, конечно, не смог. При проявлении им гнева или угрозы применения силы (почемуто они считали, что она у него есть) реакция была однозначной – бегство, увеличение дистанции. Если бегство затруднено или невозможно, то агрессору направляется мощный, почти неодолимый посыл: «Я ничтожен, незначителен, никакого интереса не представляю, меня тут вообще почти нет, тебе не на что смотреть!» И действует этот посыл безотказно: воспринять огромного испуганного питекантропа в качестве врага или добычи совершенно невозможно. При этом в критический момент жертва нападения… ну, как бы перестает быть объективной реальностью, что ли… В общем, чтобы разобраться со всем этим, Семен решился на жестокий эксперимент с использованием своих ментальных способностей.
Он долго и тщательно вспоминал звуковые и психические эффекты атаки махайрода, даже, оставшись в одиночестве, немного потренировался. Правда, он больше рассчитывал на силу внушения, чем на звукоподражание, но решил, что и от этого отказываться не стоит, благо громкие звуки издавать он умеет.
Был один из редких в последние дни моментов, когда в просвет между тучами выглянуло солнце. Мир сразу стал красивым и радостным. Пользуясь случаем, Эрек и Мери сидели на площадке у основания склона, грелись на солнце и чтото выискивали в шерсти друг друга. Нарушать эту идиллию было жалко, но Семен решился – слишком удобный расклад. Он сделал вид, что уходит в лес, но, отойдя на несколько десятков метров, вернулся в лагерь, двигаясь так, чтобы между ним и волосатой парочкой располагался вигвам – они его не видели, а шуршать и хрустеть под ногами было нечему.
Загородившись покрышкой жилища, Семен некоторое время стоял, концентрируя мысли и волю, пытаясь представить себя огромным саблезубом, а потом…
До