При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
семисот метров. Все это прибавило радости Семену – на просторе он особенно остро почувствовал себя одиноким и голым перед лицом стихии, тем более что встретить тут сушу надежды не было совсем.
От тоски и безысходности Семен стал рассматривать белесый обрыв на правом берегу, к которому он потихоньку приближался. Это был явно скальный выход какихто других горных пород – не тех, которыми раньше представлен был весь берег. «Интересно, что там такое: известняк, мергель? Впрочем, проверить все равно не удастся, да и зачем…» Занятый своими мыслями, Семен не сразу сообразил, что как раз на траверсе обрыва – метрах в двухстах – из воды выступает то, на что он сначала не обратил внимания. И это не что иное, как… суша!
Дада, онто искал глазами заросли, а этот пологий холмик, сливающийся по цвету с водой, совершенно лишен растительности!
«Земля!!» Семен вскочил и принялся орудовать веслом. Правда, он быстро опомнился и сообразил, что его и так несет куда нужно.
Десантирование прошло успешно – плот сел на мель метрах в десяти от кромки воды. Семен слез, развернул судно поперек течения и вновь посадил его на мель. Забрал с него свою драгоценную миску и пошел к берегу.
Тонкая мелкая щебенка хрустнула под подошвами ботинок. «Мергель, – с ходу определил Семен. – А островокто не так уж и мал: в длину не одну сотню метров будет, а в ширину, наверное, больше пятидесяти. Он низкий, и на нем решительно ничего нет. Впрочем, вон там – в центре – чтото валяется. Надо посмотреть…»
При приближении человека две огромные черные вороны лениво поднялись в воздух и взяли курс к далекому степному берегу. Первое, на что наткнулся Семен, были головы. Три штуки. Длинноволосые и растрепанные, бородатые лица расклеваны птицами. Основания черепов зияют дырами. Семен почемуто сразу понял, для чего эти дыры: чтобы извлечь мозг.
Он заставил себя оторваться от жуткого зрелища, потому что понял: это еще не все. Чуть в стороне располагалось размытое дождем кострище, валялись расколотые кости. Рядом на земле были распластаны два обнаженных человеческих тела. Мускулистые и волосатые, покрытые засохшими ранами, они были распяты одинаковым способом: в предплечья и стопы забиты деревянные колья.
Семен долго стоял над первым трупом, зачемто пытаясь понять, как мог выглядеть этот человек, когда был жив, и от какой из ран он умер. Было похоже, что глаза ему выклевали совсем недавно, а большинство ран нанесено еще при жизни…
Второй человек выглядел более крупным и мускулистым, его тело было изувечено еще сильнее – так, что и не понять, где кончается одна рана, а где начинается другая. Ночной дождь смыл кровь, и стало видно, что одни раны резаные, с рваными краями, другие колотые, а третьи похожи на следы сильных ожогов. В области левой ключицы огромный синяк, правая голень безобразно распухла. Волосы на голове опалены под корень, а лицо превращено в какойто фарш. И из этого месива в небо смотрят широко открытые серые глаза. У человека, кажется, не были повреждены только половые органы и вот эти самые глаза.
«Почему же ему их не выклевали?» – удивился Семен.
И вдруг понял почему. И ему стало страшно. Впрочем, это слишком мягко сказано. На самом деле его охватил ужас.
Человек был жив.
Более того, он был в сознании.
Вид изувеченного трупа открывает широкий простор для фантазии. Вид живого не оставляет для фантазии места.
Что делать?!
* * *
В состоянии молчаливой паники Семен пробыл довольно долго – несколько минут, наверное. Потом понемногу начал соображать. Правда, первая мысль была какойто непотребной: нельзя оставлять жить существо с такими ранами. Это негуманно, недопустимо… Но…
Если смотреть на вещи трезво, то, вопервых, добить человека он все равно не сможет. Вовторых, этот мужик лежит тут давно. И еще жив. А вдруг оклемается? Предположить такое, конечно, трудно, но если есть хоть малейший шанс… В конце концов, брюшная полость не вскрыта, проникающие ранения грудной клетки, может, есть, а может, и нет. Нога распухла, но на гангрену это не похоже.
Надо оказать первую помощь и вызвать… Нет, вызывать некого. Значит, сам. Медикаментов нет, перевязочных средств тоже нет. Так что? Если он лежит давно, то первое, что у него есть, – это обезвоженность. Значит, напоить и освободить от кольев.
Вода в реке отнюдь не была кристально прозрачной, и похорошему ее надо было употреблять кипяченой. Семен хотел было чтото организовать, но быстро сообразил, что это дело безнадежное – дров на острове нет. Можно, конечно, использовать в качестве топлива бревна плота, но для этого их надо расщепить, а как? В общем, Семен решил положиться на Божью волю: зачерпнул миской воды у берега и понес туземцу.
Он приподнял
