При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
уволочь его в укромное место и… В общемто контакт наладить, наверное, удастся, если не помрет от страха, но хлопотно – ойеей как хлопотно! Придется пока ограничиться наблюдениями издалека».
А издалека наблюдать было неудобно – единственное место на вершине скалистого холма над храмом оказалось занятым. Семен, конечно, не был уверен, что это именно сторожевой пост, но решил исходить из этого. Собственно говоря, наблюдать можно было и с других возвышенностей, но все они просматривались с этого поста, а укрыться на них было негде. Семен вообще чувствовал себя неуютно среди этих безлесых холмов и лугов: начнут ловить – не спрячешься.
Однажды утром вершина горы оказалась пустой – во всяком случае, людей там видно не было. Семен не спешил радоваться и целый день посматривал в ту сторону – никто так и не появился. На другой день – то же. А на следующий Семен доел остатки мяса и решил, что пора принимать решение, потому что жить так дальше нельзя – надо или вступать в контакт, или сматываться. Если он начнет питаться травой и недозрелой пшеницей, то очень скоро ног таскать не сможет – никаких жировых запасов в организме у него давно нет.
Решение он принял радикальное – полез на ту самую вершину. Весь свой груз, включая арбалет, он давно уже не таскал с собой, а хранил в тайнике, к которому возвращался на ночь, – ну, невозможно со всем этим на горбу заниматься шпионажем!
«Ну, вот, – грустно усмехнулся Семен, осматривая вытоптанную площадку, – история повторяется. Только в тот раз над лагерем лоуринов со мной был Черный Бизон, который давал пояснения. И было не утро, а вечер – почти ночь. И внизу были те, кому вскоре предстояло стать моей родней в этом мире. Вообщето считается, что история повторяется, но трагедия возвращается в виде фарса. В тот раз массовое камлание сородичей было скорее фарсом, значит, теперь будет… Может, обойдется? Чтото паломников много собралось… Кажется, действо начинается именно утром. Интересно, они так всегда тут живут или я угодил на какойто многодневный праздник?»
Солнце уже поднялось над горизонтом и освещало наблюдательную площадку. Семен даже подумал, не снять ли ему рубаху – в такой одежде здесь никто не ходит, и если его заметят, то сразу поймут, что он чужак. Это с одной стороны, а с другой – вылинявшая засаленная волчья шкура всетаки неплохо маскирует среди камней. Да и потом, вдруг придется убегать или драться – потерять одежду вовсе не хочется. От мысли о бегстве тоскливо заныло в груди – к вершине вела лишь одна извилистая тропа среди камней и кустов – не больното побегаешь. Семен вздохнул и стал смотреть вниз. Отсюда по прямой до рва, моста через него и небольшой толпы паломников было вряд ли больше семидесяти метров.
Солнечные лучи туда еще не добрались – им мешали холмы на другом конце котловины. Впрочем, разглядеть, что там происходит, было уже можно. И первое, на что обратил внимание Семен, это ров. Точнее – его содержимое. По дну бродили крупные гибкие длиннохвостые звери. Деталей их окраски было не разглядеть – во всяком случае, не белые и не полосатые. Явно из кошачьих, но по размерам им далеко и до саблезубов, и до уссурийских тигров. «Назову их наугад – леопардами, – решил Семен. – Непонятно, чего они там делают… Судя по их размерам и высоте стенок, выпрыгнуть им ничего не стоит. И как народ по мосту ходит, если он шириной в три бревнышка и любая зверюга снизу может достать лапой? Может, они ручные? Дрессированные?» Последнее предположение оказалось верным. Но, как обычно, ровно наполовину.
Недалеко от входа на мост трое людей в шкурах (?) о чемто спорили с одним из богато одетых паломников. В конце концов они договорились, и человек передал им несколько предметов. Затем он направился к отдельно стоящей группе полуголых местных жителей, вероятно являющихся обитателями тростниковых хижин. Он некоторое время рассматривал их, выбрал двоих и вместе с ними вернулся в толпу своих.
Между тем солнечный свет, начав с вершины, спускался все ниже и ниже, освещая домики «храмового» комплекса на склоне. Когда осветилась крыша самого большого из них, расположенного внизу у рва, раздались разноголосые крики. Как бы возникнув из полутьмы, на крыше появились пять фигур в длинных одеждах, окрашенных в довольно яркий буроватокрасный цвет. Они стояли, воздев руки, лицами к солнечному диску, медленно выползающему изза холмов. Несколько минут спустя раздались глухие звуки, которые мог издавать, наверное, большой барабан или тамтам, затем вступил еще один ударный инструмент, издающий более высокие звуки, послышались завывания, которые, вероятно, представляли собой хоровое пение. Через минутудругую ударные и хор нащупали взаимодействие, а фигурки на крыше двинулись вокруг низкой широкой прямоугольной
