При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
только два: принять бой и погибнуть или… бежать. Позорно и постыдно бежать, бросив все – и оружие, и вещи. Ну, разве что оставить посох… Бежать в надежде увеличить дистанцию, оторваться, бежать в надежде что они прекратят преследование – а на что еще надеяться?
Расстаться с арбалетом казалось немыслимым – он был почти уже как часть тела. А с жизнью?
Семен сделал это – только снял тетиву. И побежал.
Он несколько раз оглядывался, стараясь запомнить место, где оставил тайник. А потом увидел на холме желтоватые пятнистые фигурки. Они, несомненно, заметили его, но не ускорили движения. Семен не знал, радоваться этому или наоборот: не оченьто стремятся его поймать, или знают, что никуда он от них не денется? Последнее вероятней…
Увы, Семен, хоть и носил на голове повязку лоурина, бегать, как его «сородичи», не умел. Преследователи, наверное, тоже не были бегунамимарафонцами, а может, у них были иные планы.
Выбирая путь между холмами, Семен сначала придерживался того маршрута, которым сюда прибыл, – всетаки места знакомые. Потом подумал, что не стоит показывать этот путь преследователям, и стал понемногу забирать к востоку. Куда двигаться, он не знал – ни лес, ни скалы ему не помогут. Пробежав километров десять, он перешел на шаг – погони вдали видно не было. Некоторое время. Потом на перегибе далекого склона мелькнула одна фигурка, другая… «Верным путем идут ребята, – мрачно ухмыльнулся Семен. – Или это бабы? А я, похоже, дурак: бежать трусцой – дело энергетически невыгодное – слишком много расходуется сил, а выигрыш по расстоянию незначительный. Придется идти пешком…»
Он давно снял рубаху, спасаясь от перегрева, и нес ее в руках. Это было очень неудобно и, в конце концов, пришлось остановиться и потратить пару минут на то, чтобы привязать ее за спиной.
Высматривать вдали преследователей стало трудно – они уже не прочесывали местность, а шли цепочкой – по его следу. Расстояние если и сокращалось, то медленно – он все еще не мог их пересчитать…
Двигаться он перестал лишь в полной темноте – упал на траву и остался лежать на грани обморока. Несколько последних дней он вел полуголодное существование, а сегодня ел только утром. Он потерял огромное количество жидкости и по пути ни разу не смог как следует напиться. Он лежал, смотрел на звезды и думал, что ни терять сознание, ни спать ему нельзя – он просто может уже не проснуться в этом мире. Впрочем, это лучше, чем если его возьмут живым. Чуть позже он понял, что начинает различать окрестные склоны – всходит луна, и сейчас станет почти светло. «Что ж, пройдемся по холодку», – пошутил он сам над собой и поднялся на ноги. Положил посох на плечи как коромысло, закинул на него руки и побрел вперед.
Он даже и не заметил, когда наступил рассвет – шел в почти бессознательном состоянии. Точнее, сознание бродило по прошлым мирам.
Солнце стало уже ощутимо припекать, когда Семен, минуя невысокий холм, чуть не упал, провалившись ногой в чьюто нору. Это немного отрезвило его, и он стал всматриваться в ту сторону, откуда пришел. Глаза слезились, их приходилось тереть грязными пальцами. Это почти не помогало, но Семен, в конце концов, пришел к выводу, что погони он не видит, хотя местность просматривается далеко. Это, конечно, еще ни о чем не говорит – может, они обходят его или идут наперерез? Впрочем, ему было уже почти все равно – он, покачиваясь, побрел к темнеющему вдали лесу.
Это был, конечно, не настоящий лес – так, редколесье. Он набрал горсть желудей и попытался их есть, перетирая ядра зубами. Попробовал и выплюнул – вкус был противный, а голода он не чувствовал. Здесь встречались звериные тропы, несколько раз ктото шарахался в кустах, но Семен не обращал внимания – собственная жизнь стала ему почти безразлична, а взять чужую он не мог – слишком слаб и безоружен.
Ближе к вечеру он обнаружил себя стоящим и рассматривающим неряшливую груду прошлогодних листьев и сухих веток, которые ктото нагреб под корень упавшего дерева. Эта куча явно образовалась не сама – поэтому глаз за нее и зацепился. Семен подошел и стал ворошить ее посохом. Он не ошибся: под мусором лежал полусъеденный труп какогото животного, вроде косули. «Угу, медведь запрятал мясо, чтобы как следует подтухло. Он свежатину не очень уважает. Впрочем, может, и не медведь, – Семен нагнулся и понюхал воздух. – Кажется, еще не упрело – почти не воняет. Интересно, а есть это можно? Кажется, предки рода человеческого питались именно падалью».
С его стороны это был чисто рассудочный поступок – организм требовал не еды, а покоя, неподвижности. Несвежее мясо вызывало чувство не голода, а отвращения – Семен понял, что проглотить ничего не сможет. Тогда он вырезал кусок мякоти, стараясь, чтобы на нем не было следов
