При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
к своему защитнику, а вот для мужчины… У мужиков же агрессивность, без которой не победить, и нежность живут, увы, на разных берегах. Это если образно, а если по науке, то за них отвечают различные участки мозга, различные гормоны поступают в кровь, да и сама эта кровь начинает усиленно приливать к иным частям тела.
Ветка, конечно, была очень эмансипированной женщиной – для своего времени. Но все же не настолько, чтобы… В общем, она шагнула ему навстречу и замерла – это уже было дерзостью по отношению к мужчине, и, кроме того, она позволила себе смотреть на него в упор широко раскрытыми глазами.
Он не был ни киборгом, ни киногероем. Да, эта женщина – самая большая ценность в его жизни. Но сейчас он в бою, сейчас над ними опасность, которой надо избежать, которую надо превозмочь. И все же он потратил почти секунду, чтобы увидеть все: и широко распахнутые светящиеся глаза на осунувшемся лице, и чистые светлые волосы, и ее меховую рубаху, которая не висит, как обычно, складчатым колоколом, а почти натянута на животе – сколько же…
Секунда прошла. Семен осмотрелся.
И все понял: про непосредственную виновность, про выбор, про женщину, которая не захотела уйти без него.
Они находились на крохотной площадке возле моста – на стороне «храмового комплекса». На той стороне среди обгорелых руин и выжженной травы бродили люди. Женщин в леопардовых шкурах среди них, кажется, не было. Не было их и здесь – на этой стороне вообще никого не было, кроме Семена и Ветки. Зато на дне рва бродили леопарды – длинные, пятнистые, хвостатые. Голодные. «Были бы сытыми, наверное, спали бы в своих норах, но их некому покормить, а ночью охота была неудачной. Они, наверное, родились здесь, не знают свободы, приучены днем сидеть в этой яме и ждать корма. А его почемуто в этот раз не дают…»
Пронзительно и остро Семен понял, что все сработано чисто: никакого насилия, никто ни к чему никого не принуждает – все всё делают исключительно добровольно. Нужно немедленно уходить, но сделать это способен только один. «Может быть, этот ПумВамин блефует? Никакойтакой „санации“ не будет ни через пять минут, ни через пять дней? Запросто! Способ проверки? Отсутствует. Шансы? Оценке не поддаются. Вывод? Исходим из худшего. Варианты действий?
Вступить в „переговоры“ со зверюгами? Отпадает: нет времени, да и шансы на успех ничтожны.
Напугать их „ментальной“ атакой с акустическим „довеском“? Нужно всего несколько секунд, чтобы она перешла на ту сторону. Очень рискованно: их слишком много, ктото может и не испугаться. Кроме того, неизвестно, как такая атака подействует на саму Ветку – женщины очень восприимчивы ко всяким там биоэнергетическим выплескам.
Просто спрыгнуть вниз и драться посохом, пока не порвут? Время у нее, наверное, будет. Только она не сможет пройти над этим… И я бы не смог…
Тогда что?
ЧТО??
Да ничего, Сема! Ведь ты уже придумал, правда? Это ужасно неприятно, но так шансов будет больше всего – разве нет? Нужно спокойно спрыгнуть вниз и без шума дать себя есть, а она пусть идет. Может быть, это будет не очень больно. В конце концов, ты же не собирался жить вечно?»
Пять метров. Три связанных бревна над ямой с пятнистыми кошками. Дешевая средневековая экзотика…
Он подошел, взял ее за руку.
Она всетаки прижалась к нему – животом, грудью – обхватила руками, ткнулась лицом в грязный волчий мех:
– Нет, Семхон, нет! Я не смогу.
– Сможешь, – уверенно и почти спокойно сказал Семен.
– Глупенький, – хлюпнула она носом. – Большой, сильный и такой глупенький! Зачем мне без тебя? Ну, сам подумай: зачем?! Давай вместе!
– Все, хватит, – сглотнул он ком. – Я спрыгну вниз, а ты перейдешь на ту сторону. Ты сделаешь это изза ребенка. Считай, что это будет у тебя маленький я.
– Семхон! Семхоооон!!
– Все поняла? Тогда вперед. Иди спокойно, смотри только на бревна под ногами – и никуда больше.
Он разомкнул ее руки, последний раз вдохнул запах ее волос и внутренне содрогнулся: «Господи, спасибо, что ты дал мне ее. Спасибо, что все это было со мной! Спасибо…»
– Все! Иди! Думай о ребенке и не смотри по сторонам. Забудь о себе и обо мне – думай о нем. И не бойся – пугаться тебе нельзя. Пошла!
Он подтолкнул ее к настилу и, как только она ступила на него, спрыгнул вниз.
Лучше было бы прыгать вниз головой, в надежде сразу свернуть шею, но он поздно это сообразил.
Приземлился довольно удачно – в полный присед, но вставать, распрямляться не стал – так, наверное, легче будет удержаться от предсмертного крика.
Две секунды. Три. Четыре…
Или он ошибается, и время просто остановилось? На всю оставшуюся жизнь?
Семен поднял голову и посмотрел вверх. Саму Ветку отсюда было не видно – только ее тень.
