При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
У меня от них изжога (неприятные ощущения в животе – чистый понт)».
– «Зачем убил этого?»
– «Добил. Убили двуногие».
– «Мои?»
– «Другие».
– «Какие еще „другие“?!»
– «Не знаю (такими глупостями не интересуюсь)».
«Таак, – начал лихорадочно соображать Семен. – Это что же получается: здесь гдето есть люди?! И они подранили мамонта?! Вообщето, тут, наверное, территория одного из наших пяти племен – бартошей, скорее всего. Только вряд ли из них ктонибудь выжил. Но, даже если и выжил…. Както это, вроде бы, не в традиции отпускать раненого мамонта – священное животное всетаки. Непонятно… Что делать? А мясом разжиться не помешало бы… Рискнуть?»
– «Мне нужен их след».
– «Ты не видишь (не чуешь, не воспринимаешь) следов».
– «След двуногих я увижу. Дай его мне».
– «Что за манера, – шумно вздохнул кот, – шевелиться, когда нужно спать? И наоборот».
– «Когда хочу, тогда и сплю! Дай мне след!»
– «Пошли!»
Такая сговорчивость совсем не радовала – кот откровенно насмехался и демонстрировал свое превосходство: ты, мол, чегото просишь и требуешь, потому что сам беспомощен – ничего вокруг не видишь и не слышишь. При этом чувствовалось, что предмет интереса расположен гдето рядом, то есть переместиться к нему для саблезуба никакого труда не составит, иначе он не стал бы шевелить лапами ради такой мелкой забавы.
– «Пошли! Сейчас возьму свой „зуб“».
– «Нуну…»
Семен прервал контакт, сунулся в вигвам за арбалетом и застонал:
– Ветка! Да что же ты делаешь?!
Его женщина сидела, накрывшись «одеялом». Одной рукой она чесала саблезубого котенка за ухом, а другой гладила его по спине.
– Хороший зверь, хороший! Мааленький совсем…
Пока Семен распихивал болты по карманам, пока надевал рюкзак, назойливое животное улеглось на бок и подставило женским рукам белое пушистое брюхо.
– Гони его к черту, Веточка! – без всякой надежды попросил Семен.
– Нуу, Сеемхон! Он же ко мне пришел… Он же гладиться хоочет. Он еще мааленький…
– Ничего себе – маленький, – вздохнул Семен, вылезая наружу.
Идти действительно далеко не пришлось – через холм в соседний распадок. Семен даже удивился, почему питекантропы не услышали и не учуяли, что здесь происходило ночью. То ли у них нюх от дыма испортился, то ли будить постеснялись…
Обычный пологий распадок. Есть ли там ручей с водой – непонятно, но по самому низкому месту, обозначая русло, заросли ольхи и еще какихто кустов. А возле этих кустов лежит…
То, что это мамонтиха, Семен определил с первого взгляда – по форме бивней. Брюхо вспорото, вывалившиеся внутренности вяло доедает старый саблезуб. Хобот отгрызен, задняя часть туши тоже основательно растерзана – в общем, приятное зрелище… В стороне на солнышке дремлют еще два саблезуба – вероятно, самки. При приближении гостей старик перестал теребить кишки и, недовольно оглядываясь, подался в сторону.
Кот сел и занялся вылизыванием своей шерсти. Семен положил арбалет на землю и, стараясь пореже вдыхать воздух, занялся осмотром. Вообщето, он предпочел бы просто нарезать мякоти в рюкзак и поскорее смотаться отсюда, но не мог придумать, как, не роняя своего достоинства, взять чужую добычу. Кроме того, ведь речь шла о какомто следе…
И след нашелся – в болоте, образованном кровью и содержимом брюшной полости мамонтихи. Лезть туда Семену не хотелось отчаянно, но это было слишком важно, чтобы вспоминать о брезгливости «белого» человека.
Итог расследования озадачил: три грубо обработанных палки, связанные ремнями. Что за конструкцию они образовывали первоначально? Уж во всяком случае не треногу, поскольку все разной длины, а самая короткая привязана за середину. Самая же длинная представляет собой… копье. Дада, именно копье – Семен даже до наконечника докопался! После трапезы саблезубов поставить точный диагноз было трудно, но складывалось впечатление, что этим оружием было пробито брюхо мамонтихи. Причем удар был нанесен в область паха снизу – как проделать такое с живым мамонтом, представить Семен не мог. Наконечник был довольно острым, но какойто непривычной формы. На всякий случай Семен разрезал крепление, коекак обтер это изделие и положил в карман.
Кот, похоже, уже спал, и Семен решил, несмотря ни на что, всетаки нарезать мяса. Поглядывая время от времени на хозяина добычи, он принялся за работу, в тысяча первый раз жалея, что у него такой маленький нож, да и тот, кажется, доживает свой век.
Семен увлекся своим грязным делом и чуть не вздрогнул, когда получил отчетливое новое «послание». Оно представляло собой чистой воды насмешку:
– «Ты ешь „холодное“ мясо?»
Под «холодным» кот, кажется, подразумевал
