При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Поэтому приходилось делать долгие остановки возле зарослей кустов по руслам ручьев и отпускать ее пастись, а потом запрягать снова. Питекантропы тоже пытались обгрызать кору и жевать молодые побеги. Они готовы были заниматься этим целыми днями – им остро не хватало растительной пищи. Семен, впрочем, полагал, что это в значительной мере дело привычки – на холоде нужно питаться мясом.
Проблема мяса, конечно, возникла уже в начале пути – попробуйка прокормить такую ораву! К тому же Семен не решился сделать запас мамонтятины из тигриной добычи – ему «выше крыши» хватило объяснений с котом по поводу куска мамонтовой шкуры, необходимого для изготовления волокуши и упряжи. Животные – бизоны, олени, лошади – встречались довольно часто, но близко к себе, конечно, не подпускали. Семен долго мучился, пытаясь чтото придумать, а потом решился на подлость. Распряженную мамонтиху он заставил почти вплотную приблизиться к стаду копытящих снег бизонов. К тому времени, когда бычок почуял, что мамонт не один, что за ним ктото прячется, было уже поздно – с такого расстояния Семен обычно не промахивался.
Если не считать нескольких оттепелей, большую часть времени температура держалась в пределах нескольких градусов ниже нуля, и можно было не опасаться, что мясо испортится. Зато обработать шкуру на холоде оказалось почти невозможно. Впрочем, некое подобие накидкипончо для Хью Ветка изобразить всетаки сумела. Основное же цельное «полотно» шкуры отдали питекантропам. Завернувшись в него, они спали, а когда поднимался ветер, то и шли в таком виде – обнявшись и накрывшись лохматой шкурой. Попытка приучить их к обуви успехом не увенчалась – они в ней явно не нуждались, хотя готовы были подражать людям во всем.
Семен сильно беспокоился, что, увидев или учуяв поблизости мамонтов, Варя просто сбежит к ним – да еще и вместе с волокушей! При первой встрече – вдали паслась группа из пяти особей разного размера – юная мамонтиха действительно забеспокоилась. Правда, она не кинулась бежать, сломя голову, а, подняв хобот, несколько раз жалобно протрубила. Ей ответили и пошли на сближение. Семен впал в отчаяние, но ничего страшного не случилось: на некотором расстоянии мамонты остановились, потоптались на месте… развернулись и ушли. «Не признали, – подумал Семен. – Наверное, ее шерсть слишком сильно пропахла дымом». Варя плакала почти как человек… Потом успокоилась и больше звать «своих» не пыталась. Она очень любила, когда ей расчесывают пальцами шерсть и могла подвергаться этой процедуре часами. А еще она боялась далеко отходить от лагеря в одиночестве, и ее действительно приходилось в какомто смысле пасти.
Дни Семен, как обычно, не считал. Он подозревал, что шли они не меньше месяца, прежде чем на горизонте обозначился знакомый холм – тот, на вершине которого находится «место глаз» рода Волка, а у основания – поселок.
Идти в таком составе прямо к жилищам Семен не решился и остановил караван на заснеженном берегу замерзшей реки – метрах в пятистах от крайних вигвамов. Близость большого количества людей радовала только Ветку и Семена. Все остальные, включая мамонтиху, были откровенно испуганы. Семен им сочувствовал: все привыкли и друг к другу, и к размеренному, неспешному образу жизни – так бы шли себе и шли… Кроме того, было не ясно, как лоурины отнесутся к таким пришельцам. В общем, Семен решил не пороть горячку, а все сначала разведать.
Варю они от упряжи освободили, а потом дружно и быстро воздвигли вигвам, благо слеги они тащили с собой и покрышку от них не отвязывали. Пока Семен запихивал внутрь спальные принадлежности, Ветка успела добыть огонь, а Хью притащить охапку дров. Еще минут через десять на костре уже стоял горшок, плотно набитый снегом, а Ветка резала первую порцию мяса. Почему караван не дошел до поселка, она не понимала, но решению своего мужчины подчинилась безропотно.
– Режь больше, – посоветовал ей Семен. – К нам гости направляются.
Он, конечно, вышел им навстречу:
– Приветствую вас, главные люди лоуринов! Поешьте мяса у нашего костра.
– Видал, что творит?! – обратился Кижуч к Медведю. – Вернулся воин в родное племя, и, значит, не мы его, а он нас к костру приглашает!
– Наверное, у него теперь свое племя, – пожал плечами Медведь. – Переговоры вести будем! Да, Семхон?
– Ну, вы чего… – растерялся Семен. – Опять чтонибудь не так сказал? Я же не знаю, как надо в таких случаях…
– Да ладно тебе! – махнул рукой Кижуч. – Переживем какнибудь! Что ты свою Ветку из Нижнего мира вытянул, мы уже поняли, но зачем ты мамонта мучаешь?!
– Это не мамонт, – поправил Семен, – а мамонтиха. Ее Варей зовут.
– Варрей?
– Варя, Варвара.
– Ага! Ну, зови – знакомиться будем. Или перекусим
