При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
мысленно одобрил Семен. – Вот так и надо!»
– Мы подумаем, – пообещал Кижуч. – Отдыхай… пока…
Повидимому, от избытка впечатлений старейшины позабыли, что их уже кормили, и в задумчивости навернули вторую порцию. Семен решил, что ему уже можно поинтересоваться новостями.
– Как здесь охота?
– Да какая у нас теперь охота, – вздохнул Кижуч. – Народ скоро из луков стрелять разучится. Идут и идут мамонты…
– Уже трех подранков добили. Мясо девать некуда – на две зимы хватит, – сообщил Медведь.
– И странные какието стали – людей или боятся, или атакуют ни с того ни с сего. Двоих наших чуть не стоптали…
– Откуда куда идут?
– С севера и запада – кудато к востоку подаются. И вроде бы назад не возвращаются. Хотя, может, весной обратно пойдут.
– А подранки? Кто их?
– Самим интересно… Да както так странно – в брюхо.
– Снизу?
– Ну да… Тыто откуда знаешь? Встречал?
– Было дело… Люди?
– Да какие ж это люди?! Уж пошел на мамонта – так бей, пока не упадет, чтоб не мучился… Видел, небось, как наши это делают.
– Издалека. Оружие, наконечники находили?
– Угу.
Семен поднялся, сходил в вигвам и вернулся с куском камня:
– Такие?
Старейшины молча переглянулись.
За прошедшее лето население поселка у Пещеры почти восстановило свою былую численность – уцелевшие пейтары, бартоши, минтоги и тарбеи стягивались к древнему святилищу. В основном это были женщины и не слишком маленькие дети. В отличие от воинов, кроманьонские женщины плохо понимали, что такое «зов предков», и боролись до конца. Или, может быть, у них слишком силен был материнский инстинкт.
В течение зимы родилось шестеро малышей. Из них к виду Homo sapiens принадлежали только пятеро. Один из этих пяти был кроманьонцем наполовину – Семен Васильев стал папашей, как и Эрек. Собственного сына он назвал Юриком в честь погибшего друга, а маленького питекантропа обозвал Пит. Зимнее логово для волосатого семейства оборудовали в непосредственной близости от его вигвама. Семен был немало шокирован, когда обнаружил, что Мери и Ветка, ведущие почти совместное хозяйство, детенышей кормят грудью без различия на своего и чужого. Впрочем, у Мери, кажется, молока хватило бы еще на двоих.
Остальные члены команды постепенно встроились в быт лоуринов. Что там за инверсия произошла в сознании Медведя, было неясно, но Хью оказался в команде подростков, которую он тренировал. Обращался с ним старейшина с особой жестокостью, хотя публичных оскорблений не допускал, а за глаза даже хвалил. Парнишка обрастал мышцами буквально день ото дня, бегать на длинные дистанции ему было трудно, но во всем остальном он стремительно догонял своих лоуринских сверстников. Понаблюдав както раз за учебными поединками, Семен ужаснулся:
– Ты хоть представляешь, кого готовишь?! – спросил он у Медведя. – Сила, реакция хьюгга и выучка лоурина?!
– А то! – ответил довольный тренер. – Я сделаю из него чудовище – истребителя хьюггов!
– Где они, эти хьюгги…
– Ну, еще когонибудь, – сбавил тон Медведь. – Предчувствие у меня.
– У меня тоже, – вздохнул Семен.
Они оба понимали, о чем речь: на краю земли лоуринов охотники видели след на снегу – след ноги в обуви незнакомого покроя.
Это было, пожалуй, единственное, что омрачало жизнь племени, которая была в общемто довольно веселой – по местным понятиям, конечно. Сначала Эрек со страшной силой мешал подросткам тренироваться: видеть, как несколько человек бегут друг за другом, отжимаются или машут палками, он спокойно не мог и начинал «обезьянничать». Выглядело это пародией, и окружающие веселились вовсю. В конце концов Медведь приказал питекантропу встать в общий строй и – вперед. Счастью Эрека не было предела – делать чтото вместе со всеми доставляло ему огромное удовольствие. Получалось у него в общемто неплохо, и Семен с интересом ждал, сможет Медведь научить его осмысленно атаковать противника или нет. Когда же требовалось перетащить в лагерь крупную добычу, в степь с охотниками теперь отправлялись не шестеро подростков, а один Эрек – подростков, естественно, это не радовало, но они терпели.
Первое время Семен сильно переживал за Варю. Кормилась она в прибрежных зарослях и на склонах, с которых ветер сдувал снег. Волки и собаки ее почемуто не тревожили, а вот отвязная, бесконтрольная малышня устроила за ней настоящую охоту. Семен уже подумывал, не обратиться ли к руководству племени, чтобы призвать их к порядку. Однако все утряслось само: у лоуринов мамонты считаются священными животными, и обижать их не имеют права даже дети. Они, собственно, обижать и не хотели, а хотели
