При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
играть и своего добились: заставилитаки юную мамонтиху возить их на себе. Сколько чумазых, визжащих существ может одновременно сидеть на спине и висеть на боках, вцепившись в шерсть, Семен сосчитать так и не смог.
К весне Варя начала активно линять, и Семен попросил женщин время от времени ее вычесывать, а шерсть складывать в мешки и хранить. Он пообещал показать им «магию легкой одежды». Обещание было довольно опрометчивым, поскольку ни прясть нитки, ни вязать Семен не умел. Пока народ терпеливо ждал обещанного, мешкам с шерстью нашлось применение – дети лупили ими друг друга по головам, кидались или гоняли их ногами на манер футбольных мячей.
Ледоход почти кончился, и грохот с реки доносился все реже и реже – никогда еще весной в ней не бывало столько воды и льда. Люди начали было привыкать к тишине, когда однажды утром ухнуло так, что содрогнулась земля, а в жилищах попадала развешенная одежда. Их заспанные, растрепанные обитатели торопливо выбирались наружу, подозревая, что началось землетрясение. Новых толчков не последовало, но люди потянулись к вигваму Семена, рассчитывая получить объяснение непонятного явления.
– Давай, успокаивай людей, – сказал Бизону бывший геолог. – Я думаю, что на реке просто обвалился обрыв.
– Обрыв?!
– Ну да – тот, выше больших кустов. Его, вроде, давно подмывало. Это скорее хорошо, чем плохо.
– Чего хорошего, если земля падает?
– Так ведь там образовался новый обрыв – значит, торчат новые камни. Может, среди них и подходящие окажутся – кремни которые.
– Да, камень у нас почти кончился. Не пришлось бы летом отправляться за ним туда, где мы с тобой встретились. Надо сходить посмотреть…
– Пошли! И Головастика с собой прихватим – ему полезно будет.
Обвал оказался больше, чем можно было себе представить – рухнул кусок верхней восьмиметровой террасы длиной метров пятьдесят. Впрочем, часть этого блока просто сползла вниз и теперь активно размывалась водой. Смотреть на мутные бурлящие струи сверху было неприятно и страшно – не дай бог туда свалиться.
– Да, рановато мы пришли, – сказал Семен. – Надо подождать, когда вода все это перемоет и хоть немного спадет, – тогда, наверное, ниже по течению можно будет найти чтонибудь интересное.
– Смотри, Семхон, смотри! Как он тут оказался?
Среди валунов и гальки новообразованного обрыва торчал крупный бивень мамонта.
– Как он оказался в земле, очень даже понятно, – усмехнулся Семен. – Не зря же Художник переправил в Нижний мир столько животных – вот они там и живут. Так что люди Пещеры трудятся не напрасно. В будущем, где я жил раньше, это объяснили бы иначе.
– Это как же?
Собственно говоря, Семен совсем не был уверен, что научнопросветительские беседы пойдут на пользу местному населению; подрывать веками устоявшиеся представления – дело опасное. Это с одной стороны, а с другой – эти люди уж никак не глупее своих потомков, и странные сказки Семхона их забавляют. Вопрос о вере или неверии тут не стоит – Семхон не врет, просто все это не имеет к ним отношения.
– Текущая вода все время делает какуюто работу: размывает берега, перетаскиваетперекатывает песок и камни – это даже не всегда и видно, но так происходит постоянно. Ты же знаешь, что лучший камень находится в белом обрыве, далеко вверху. Но выпавшие из него желваки изредка встречаются даже и здесь.
– Тут камень хуже – в нем много трещин.
– Конечно. Ведь прежде чем оказаться возле нашей стоянки, каждый желвак очень долго перекатывало и било о другие камни. А место текучей воды – русло – все время меняется. Когдато она натащила вот эти песок и камни, потом ушла в другое место, теперь вот вернулась и сама же их размывает. Когдато давно в воду попал бивень мамонта. Его какоето время волокло по дну, а потом засыпало песком и камнями.
Они отошли в сторону по изгибу берега, так что большую часть обрыва можно было рассматривать как бы со стороны, и Семен продолжал объяснения:
– Вот смотри: когда воды много и течение сильное, оно тащит большие камни – как сейчас или когда летом бывает паводок. Когда течение слабое, вода может переносить лишь песок. В результате образуются слои – чередование грубого и мелкого материала – вон, ты их видишь в обрыве.
– Нну… – почесал лохматый затылок вождь лоуринов, – вообщето вижу. Да и раньше видел много раз. Только эти… как ты их называешь? – слои всегда прямые, а тут…
Собственно говоря, Семен и сам понимал, что данный обрывчик мало подходит для иллюстрации введения в стратиграфию. В его центральной части нормальное залегание песчаногалечновалунных слоев грубо нарушено. Просматривается нечто вроде кособокой воронки, заполненной тем же материалом, но не уложенным аккуратными
