Каменный век. Гексалогия

он сидит дома и обсчитывает геохимию. Уже забыл?
– Да нет… помню… – пробормотал Семен, думая о своем. – Почты или звонков с утра не было? Неужели мы никому не нужны?!
– Нужны, не переживай! – хмыкнул Олег. – Твой кореш по междугородке домогался. А по агентурным данным, уже и Шефу успел позвонить. Обещал нашей лаборатории хоздоговор на десять лет, если тебя ему отдадут хотя бы на месяц. Мы все будем кататься как сыр в масле!
– Просто отпад! – вяло удивился Семен. – Зачем мы можем понадобиться нефтяникам?
– Вопервых, не мы, а ты лично. А вовторых, откуда ты знаешь, кто или что может понадобиться людям, у которых и так все есть?
– Да, действительно… А что Юрка сказал?
– Сказал, что вечером будет звонить тебе домой. А если ты откажешься или тебя не будет дома…
– Можешь не продолжать, – кивнул головой Семен. – Тем более что при дамах его тексты лучше не пересказывать.
– Я одного не могу понять, – подала голос Светка, – как ты умудрился прожить с этим уродом три года в одной комнате?
– Легко и безболезненно! – парировал Семен. – Он, правда, заставлял меня по утрам бегать «пятерку», по воскресеньям ходить на лыжах, по вторникам – в парилку, а по понедельникам и пятницам – на тренировки по самбо и тхеквондо, но, в общем, парнем он был неплохим, хоть и геофизиком.
– И квасил по всякому поводу и без повода! – стояла на своем Светка.
– Ну, знаешь ли! – возмутился Семен. – На тебя не угодишь! Тебе принца надо?! Где ты найдешь трезвенника? Даже я тебя не устроил! А вот твой младшенький, ну, вылитый…
– Заткнись, – сказала чертежница и развернула газету с кроссвордом. – Ты будешь заключать договор с нефтяниками, или мне начинать искать другую работу? Между прочим, Шеф теперь тоже у тебя в подчинении, а у него дети без копейки сидят, а внуков кормить надо.
– Это шантаж, – сказал Семен, поднимаясь из кресла. – Может, трудовой коллектив сместит меня с должности за несоответствие?
– Не надейтесь, – высунулась изза монитора Танечка. – Не надейтесь, Семен Николаевич: мы вас любим.
* * *
Позвонил Юрка, конечно, в самый неподходящий момент – когда половина тарелки борща была уже съедена, желудок вовсю выделял сок и требовал продолжения.
– Привет, Сема! – заорала трубка слишком радостно, чтобы предположить, будто говорящий трезв. – Как жизнь?
– Спасибо, хреново, – ответил Семен. – А у тебя?
– Еще хуже! – восторженно заявила трубка.
– Врешь, – не поверил Семен. – Хуже не бывает. Но все равно приятно, когда другим тоже плохо, – не так обидно жить. Ты откуда названиваешь?
– Как это «откуда»?! Из Нижнеюртовска, конечно!
– Ааа, знаю: это Верхнекакинская область, Среднепукинский район, да?
Собеседник ответил фразой, в которой, кроме предлогов, цензурных слов не было. Семен с удовольствием выслушал и подумал, что Юрку он не видел уже лет шесть, а ведь этот парень (давно уже мужик, конечно) ему роднее родного брата. Они прожили почти три года в одной комнате в общежитии молодых специалистов, старательно обороняя ее от появления новых жильцов. По работе они почти не контактировали, поскольку Юрка считался восходящей звездой геофизической науки, а Семен решительно отказывал этой науке в праве на существование: он считал (и не скрывал этого!), что такой ерундой могут заниматься только те, кто не в состоянии освоить навыки полевой геологии. В общем, это было далеко не худшее время в их жизни.
А потом начались девяностые годы. В отличие от Семена, Юрка вовремя понял, куда дуют ветры перестройки. Он уволился из института и уехал туда, где жизнь начинала бить ключом, а не скисать, как в родной Конторе. По слухам, он неплохо устроился в какойто новоявленной нефтяной фирме.
– Хорош материться! – сказал Семен в трубку. – У меня тут жена рядом сидит. Скажи лучше: на фига я тебе нужен?
– Это не ты мне, а я тебе нужен! – не унимался Юрка. – Быстро схватил ручку и записал телефон нашего представительства! Диктую…
Ничего писать Семен, конечно, не стал, хотя противостоять напору приятеля было трудно. Когда тот замолк, он спросил:
– А ты членораздельно, в смысле – разделяя члены, объяснить чтонибудь можешь?
– Объясняю: завтра после десяти по вашему времени ты звонишь в наше представительство, называешь свою фамилию и начинаешь делать то, что они тебе скажут. Короче: через неделю ты должен быть здесь!
– Счас! Уже бегу, спотыкаясь и падая! А суп доесть можно?
– Только не говори, что у тебя семья, работа и любимая собачка, которую ты не можешь оставить! У нашей лавочки агентура будь здоров! Я сделал запрос, и мне быстренько принесли распечатку. И в ней было все, вплоть до семейных проблем твоей лаборантки. Но мне гораздо интереснее, что ты со своим