При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Семен приступил уже к обмазыванию внутренней поверхности какойто дрянью – не то глинистым илом, не то илистой глиной, которую нашел на берегу, когда появился Головастик. Под мышкой он тащил некое сооружение, из которого торчали палки и кости. Опознать в нем рюкзак было трудно, и Семену стало грустно – надежная, добротная вещь была!
– Что, – с печальной иронией спросил он, – изобразил? Ногой, значит, здесь, рукой, значит, там, да?
– Нее… Можно двумя руками…
– Ну, показывай, мастер!
– Угу…
Головастик отвернулся, опустился на корточки, стал чтото раздвигать и подтягивать. Семен терпеливо ждал. Потом ему это надоело, он обошел парня и тоже опустился на корточки. Разглядеть он ничего не успел, кроме того, что сооружение стало объемным. Парень мрачновато улыбнулся, оперся на одно колено, на другое взгромоздил свою конструкцию. Откидываясь назад, он развел руки, в одной из которых была зажата палка, а в другой довольно толстая кость. А потом он руки с усилием свел вместе.
Обезволошенная шкура мешка вздулась, послышался свист и…
И Семен сполна расплатился за вчерашнее «пыханье» пылью в лицо Головастику – по глазам ударила тугая струя воздуха, в которой мусора было не меньше вчерашнего.
– Ну ты, блин!!! – заорал он, плюхаясь на задницу. – Вообще, что ли?! Без глаз оставишь!!
– Я не хотел… – пробормотал Головастик вслед бегущему вслепую к воде Семену.
Последний чуть не рухнул с обрыва, а потом долго пытался промыть глаза. Это в общемто получилось, но последнюю соринку изпод его века Головастику пришлось извлекать языком.
Впрочем, матерился Семен исключительно порусски, а полоурински попросил лишь больше так не шутить, а то, дескать, и в лоб получить можно.
Внимательный осмотр показал, что, пожалуй, наиболее близким аналогом конструкции кроманьонского гения можно считать лодочный насос. Но не тот, который в народе называют «лягушкой» и на который надо давить ногой, а сугубо ручной. Тот, которым можно подкачивать лодку, находясь на плаву – ужжасно неудобная штука! Впрочем, в данном случае вопрос об удобстве и не стоял.
Проблему впускного клапана Головастик решил предельно просто: на «вдохе» воздух всасывался через толстую полую кость, попутно играющую роль рукоятки. На «выдохе» отверстие в этой кости нужно было зажимать пальцами. Выдувался воздух через более тонкую кость, торчащую с другой стороны. Как у нее устроен клапан, из объяснений автора Семен не понял, а разбирать ради этого весь агрегат не стал – все было скручено и загерметизировано обрывками ремешков и сухожилий, которые пришлось бы не развязывать, а резать.
– Что ж, – подвел итог Семен, – давай соединять детали в конструкцию. Может быть, получится то, что у нас называли «горн». Вот только боюсь, что ковать железо ты научишься быстрее, чем я орудовать этой твоей «дулкой».
Конструкция соединилась. И заработала. И…
То, что проделывали следующие несколько дней Семен и Головастик, наверное, вызвало бы гомерический хохот не только у мастеровых ХХ века, но и у кузнецов древних ассирийцев. Ни тех ни других, конечно, поблизости не было – рядом вообще не было зрителей. Люди понимали: на берегу два чудика творят какуюто новую магию с огнем и камнем, а магия, особенно новая, это такое дело… В общем, даже детям, которым можно все, туда лучше не подходить.
…Полуторакилограммовый кусок металла Семен сформовал в виде этакой короткой толстой колбаски. Потом превратил ее в брусок – почти в параллелепипед. Края этого бруска стал утончать и растягивать в обе стороны, стараясь, чтобы они не расширялись. Затем стал сгибать их друг к другу, пытаясь организовать нечто вроде обуха…
Деревянные захваты на такой крупной поковке сгорали мгновенно. Пришлось сооружать костяные – делать их было труднее, а хватало не намного дольше. Несколько попыток изготовить каменную кувалду успехом не увенчались – нужно было сверлить камень, а это целая история. Так что при работе приходилось обматывать правую руку полосами шкуры – от жара они коробились, паленая шерсть мерзко воняла…
Все ясней и отчетливей понимал Семен, почему люди десятки тысяч лет обходились без ЭТОГО. Понимал, но остановиться уже не мог. Наверное, в нем действительно поселился бес – тот самый, который заставлял полководцев завоевывать ненужные им страны или дельцовкапиталистов неустанно множить свои капиталы, которые им не суждено истратить. Охота, как говорится, пуще неволи… Впрочем, возможно, инопланетянин НитПотим был прав: он, Васильев Семен Николаевич, является творческой личностью. А это, как известно, неизлечимо.
…Внешне изделие мало напоминало молоток или кувалду. Но его уже можно было насадить на рукоятку и
