Каменный век. Гексалогия

– Однако… – протянул изумленный Медведь.
– Даа, – почесал лысый затылок Кижуч. – Не слабо…
– Ээ, поосторожней, Бизон! – предостерег мастер главу приемной комиссии. – Острое же!
Результат долгих магических манипуляций пошел по рукам.
Семен почти не колебался, когда решал, что изготовить для демонстрации: ему был известен лишь один предмет из металла, который в его мире много веков исполнял сразу три функции – оружия, символа и рабочего инструмента. Сотни лет он конкурировал с мечом, а всевозможные булавы, дубины и палицы оставил позади сразу, как только стал массовым. И этот предмет – топор.
Именно топора больше всего не хватало Семену, когда он оказался в этом мире. Будь у него тогда такой острый кусок металла, насаженный на рукоятку, вся его жизнь здесь, наверное, сложилась бы иначе. Лучше или хуже? Трудно сказать, но иначе.
В отличие от ножей, которыми Семен интересовался большую часть предыдущей жизни, увлечение топорами было недолгим – гдето в период окончания школы и первых производственных практик. А началось оно знакомством со старым пьющим деревенским плотником. В его хозяйстве была единственная ценность, но такая, о которой говорила вся округа. Своим топором дядя Леша мог побриться на спор, тремя точными ударами заточить поставленный стоймя карандаш, а одним – срезать «без соплей» ствол березы толщиной с руку. А уж как он тесал бревна для изб! Таких высот Семен, конечно, не достиг, да и не пытался, но топоры знал и уважал.
В данном случае он изобразил некий гибрид – помесь плотницкого и боевого – лезвие длиной сантиметров двадцать, широкий охватистый обух «внахлест», длинная прямая рукоятка (чтобы сделать привычноизогнутую, нужен другой топор, а этот – первый!). Кроме того, Семен был готов к тому, что оценивать изделие будут не по «деловым» качествам, а по эстетическим. Поэтому на внешнее оформление сил он не пожалел. Следов окалины или ржавчины на лезвии не имелось, оно было отшлифовано… ну, не до зеркального блеска, конечно, но к тому близко. Правда, силы и время, потраченные на это, были в основном не его – почти всю работу выполнил Головастик.
– Эх, какая вещь! – воскликнул Кижуч. – Жалко, что от других племен ничего не осталось – похвастаться не перед кем.
– Даа, – согласился Медведь, – вот это магия! А блеститто как! Не знаешь, с чем и сравнить… И острая к тому же! Молодец, Семхон!
– А как ее, – поинтересовался Бизон, – на покрышку жилища нужно вешать или на груди носить?
– Сейчас покажу, – пообещал Семен, забирая топор обратно. – Головастик, давай сюда дерево!
Кусок ствола был примерно в рост человека и толщиной сантиметров пятнадцать. Правда, без сучков – лишних проблем Семен не хотел. Топор он взял в правую руку, а левой поставил бревно вертикально на землю. И устроил маленький цирк: четырьмя косыми ударами сверху (поворачивая вокруг оси) глубоко надрубил и сломал бревно в полуметре от земли. Оставшийся в руке длинный кусок вновь надрубил тем же способом и сломал. Потом поставил один обрубок на другой и четырьмя ударами превратил его в острый кол, который воткнул в землю и расщепил вдоль на четыре части. Все это ловко и быстро – без единого лишнего движения.
Данный комплекс упражнений Семен изобрел не вчера. В прошлом он много раз демонстрировал его своим рабочим, когда они начинали ныть, что, мол, бензопилы нет, двуручка тупая (на самом деле – пилить лень), а топором дров много не нарубишь. «Нарубишь! – говорил Семен и „разделывал“ пару бревнышек. – Просто уметь надо». На городских новичков это обычно производило сильное впечатление. Только в данном случае перед ним были не городские и не новички.
– Ловко ты его, – одобрил Кижуч. – А обратно собрать сможешь?
– Зачем это?! – растерялся Семен.
– Ну, как же: раз уж принес, на дрова бы сгодилось. Если одним концом в костер положить, а потом подпихивать, оно бы долго горело.
– Чтото ты, Семхон, какойто невежливый стал, – заметил Медведь. – Вождь тебя спрашивает, как с этой штукой обращаться, а ты ею тут перед нами палки ломаешь. Наколдовал хорошую вещь, так объясни, как ею пользоваться – замечательное ведь украшение!
– Это не украшение! – озлился Семен и обратился к охотникам, сидящим в первом ряду на туше оленя: – Вставайте, ребята! И голову за рога поднимите – чтобы все видели!
В предыдущей жизни Семену несколько раз приходилось отрубать головы убитым животным. Правда, делалось это не на весу, так что теперь он немного волновался. Однако все получилось – туша плюхнулась на землю, а голова осталась в руках у охотника. Он покрутил ее, изумленно глядя то на срез, то на окровавленное блестящее лезвие в чужих руках, а потом стал ждать реакции начальства. Оно подошло и встало