Каменный век. Гексалогия

секунд десять, после чего Семен прервал его и обнаружил, что буквально взмок от пота. Требовалось срочно осознать происшедшее.
«Олень воспринял мой призыв! Похоже, я даже смог проникнуть в его сознание! И это на расстоянии не менее двадцати метров?! Что же у него там – в голове? Кажется, животное оперирует всего четырьмя понятиями: „еда“, „опасность“, „свои“, „все остальное“ или „ничто“. Кроме того, для него существует „нечто, чего всегда хочется“. Что это может быть? Соль? Самка? Скорее первое, так как сейчас не период гона. Уфф! Наверное, нельзя надолго отвлекаться – он же приближается…»
Нет, олень не двинулся к нему напрямик. Он продолжал пастись, перемещаясь тудасюда, заинтересованно поглядывая иногда на Семена. Тем не менее расстояние сокращалось.
Он был уже совсем близко, Семену казалось, что он чует уже не общий запах стада, а «личный» запах именно вот этого животного. В «мыслях» оленя появилось беспокойство: «Может быть, „опасность“? Или всетаки „ничто“? Рядом нет „своих“ – это нехорошо, неправильно… Всетаки „опасность“?»
«Нет, нет!! – мысленно молил Семен. – Нет! Это не „опасность“! Это „то, чего всегда хочется“! Еще вперед! Еще чутьчуть! Это совсем не „опасность“!»
Казалось, это продолжается бесконечно долго. До Семена дошло смутное осознание того факта, что больше он, пожалуй, такого напряжения не выдержит. Из последних сил он послал новый призыв: «„Опасность“ не здесь! Не здесь! Может быть, сзади? „Свои“, кажется, беспокоятся? Нужно повернуться и посмотреть… „Свои“ беспокоятся…»
Олень повернул голову вправо, влево и стал медленно поворачиваться боком к Семену. Все!
Он поднялся на ноги. Отвел назад руку с копьем, качнулся корпусом…
Во вспышке ослепительной ярости и отчаяния послал копье вперед и чуть вверх.
Пух!
Древко торчало в боку оленя.
Попал!!! – плеснуло бескрайней радостью.
И почти в тот же миг Семен содрогнулся от мощного толчка чужого внимания: «ОПАСНОСТЬ? СВОИМ НАНЕСЕН УЩЕРБ?! АТАКОВАТЬ?» На него в упор смотрел вожак стада.
Было совершенно ясно, что спастись от этого чудовища в степи невозможно. Не отводя глаз, Семен опустился на колено, собрал в кулак остатки воли и послал спокойную мысль: «Атаковать – кого? Кроме „своих“ здесь никого нет».
Уже начавший склонять голову со своими жуткими рогами, вожак поднял ее и недоуменно глянул по сторонам. В пароксизме какогото ясновидения Семен «считал» картинки, мелькавшие в мозгу оленя. Точнее, это были не картинки, а некие сводные образы, включающие данные всех органов чувств – зрения, обоняния, слуха. Животное как бы сравнивало окружающую реальность с образцами, хранящимися в памяти. Повидимому, полностью не совпал ни один. Потом вновь возник образкартинка: «Кажется, тут чтото соответствует?»
«Нет, и тут не соответствует», – помог избавиться от сомнений Семен.
«Не соответствует… Но „своим“ нанесен ущерб!» Вожак колебался, и Семену оставалось только попытаться склонить животное к принятию нужного решения: «Да, ущерб нанесен. Но „опасности“ нет. „Претендента на мою самку“ тоже нет. Но ущерб нанесен. Надо уйти отсюда. Не бежать – уйти. Нельзя оставаться там, где „своим“ нанесен ущерб».
Вожак еще выше поднял голову и издал короткий гортанный звук: «Внимание! Опасность (небольшая). Все за мной!»
Когда движение стада стало достаточно целенаправленным, огромный олень остановился и оглянулся назад. Было уже довольно далеко, но Семену показалось, что вожак посмотрел на него с баальшим сомнением.
Раскаленный обруч сжал череп и, мгновенно расплавив кости, проник в мозг. Семен схватился руками за голову и повалился на землю лицом вниз.
* * *
Впрочем, сознания он не потерял – лежал и корчился, как полураздавленный червяк. Когда немного отпустило, Семен сел и первым делом разделся до пояса, а потом натянул остатки куртки на голое тело – его водолазка была насквозь мокрой от пота. Он подвигал правой рукой и пришел к выводу, что не позднее, чем завтра, мышцы и связки начнут дико болеть: он не размялся перед броском и, наверное, растянул и надорвал себе все, что только можно. «Ладно, обдумывать подробности и лечить последствия будем потом. Охота была удачной, но где же результат? Или это была… еще не охота?!»
Результат отсутствовал.
Вдали паслись олени (те же самые?). Место, где стояла его несостоявшаяся добыча, было отмечено несколькими пятнами крови. Семен пошел было по следу, но через пару сотен метров кровавые метки перестали встречаться.
«Черт побери, да ведь я же ему брюхо, наверное, насквозь проткнул! А где?!.» – изумился Семен, но тут же сам себе все объяснил: рана в брюшной полости, безусловно, с жизнью несовместима, но она