При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
хочу! Им можно, а мне нельзя, да?
– Госсподи, Твоя воля! Да ты пальму в руках держать едва научилась! Ты хоть раз пробовала драться с настоящим воином?! Тебя же снесут первым ударом!
– Не снесут – я ловкая! Вот рубить у меня плохо получается – Медведь говорит, плечи слабые, зато колоть…
– Прекрати! Никуда ты не пойдешь!!!
– Дааа… Вот так всегдааа…
– Отставить! Пррекратить немедленно! Уфф… Семен осознал бесполезность своего возмущения и решил предпринять «фланговый обход». Уселся, скрестив ноги потурецки, и начал:
– Ты хоть понимаешь, зачем и почему я все это затеял?
– Наших убили…
– Погибли двое лоуринов. Обычай требует мести – кровь за кровь. Количество жертв тут значения не имеет. Я потому и вызвался исполнять танец, чтобы иметь возможность отобрать себе спутников.
– А говорил, что не любишь командовать!
– Это так и есть – ты меня на словето не лови! Просто обычай мести очень древний и нарушать его нельзя. Воины пойдут на охоту за людьми. Они убьют первых же встреченных чужаков и принесут их скальпы. Если смогут, конечно. А мы будем после этого сидеть и ждать ответной атаки – непонятно от кого.
– Но ведь так и должно быть!
– Должното должно… А ты считать не разучилась? Сколько в поселке детей и женщин? А сколько воинов?
– Три руки… было.
– Вот именно – было! Пока есть запасы мяса, жить можно, а когда кончатся? Кто будет кормить такую ораву? Ты, что ли, в степь пойдешь бить бизонов… с подружками вместе?
– Я не умею…
– Конечно, не умеешь! И, прости меня, никогда не научишься. Если только вам всем хорошие арбалеты сделать. В общем, охотников трогать нельзя – до последней возможности. Без них голод нам обеспечен. Ни рыба, ни корешки не помогут – слишком нас много, а молодежь подрастет еще не скоро.
– Шестеро мальчишек уже взрослые, только посвящения не прошли! И чего старейшины тянут?
– А ты не понимаешь? Потому и тянут – сохранить хотят. Случись какая заваруха, воины моментом погибнут. Им себя беречь не положено – они и не будут. С этим уже ничего не поделаешь, так они воспитаны: увидел врага – воюй, а не пытайся в живых остаться. То, что людей некому будет кормить, это, конечно, плохо, но не повод для нарушения воинских традиций. Бизон и старейшины, кажется, все понимают, но поделать ничего не могут, разве что отложить еще на год посвящение мальчишек.
– Вот и возьми меня, Нгулу и Таргу! Только они ссорятся все время, но если…
– Да что же ты такое говоришь?! – захлебнулся от возмущения Семен. – Как тебе такое в голову могло прийти?!
– Вот так и могло! Ты мне скальп обещал, а сам… А сам… Уааа!
– Не реветь! – окончательно растерялся Семен: «А еще говорят, что женской логики не бывает!» – При чем тут скальп? Я что, тебя обманул? Когда? В чем?! Сама не захотела!
– Дааа! Хью хороооший!.. А я с тобой хочууу… На войнууу!..
– Ну, зачем?! Почему, скажи на милость?!
– Ааа!.. Ты уйдешь, а я ждааать!.. Опяаать! С тобой хочууу!
Семен открыл рот, чтобы еще чтото сказать, но передумал, закрыл его и начал торопливо одеваться. Он влез в меховую рубаху, подтянул штаны и, под всхлипывания женщины, выбрался из полога. В холодной части жилища грозный воин, шипя и ругаясь на весь свет, стал натягивать торбаза: «Ничего не понимает и понимать не хочет! Доводы разума тут бессильны! И ребенок ей не помеха… Впрочем, блин, у лоуринов дети считаются как бы общими… Ччерт, на мою голову! Опять сам виноват – эту бабскую вольницу на корню надо было давить!» Никаких планов насчет того, куда идти и что делать, у Семена не было – лишь бы не слышать причитания и всхлипывания. Для начала он решил просто выйти наружу и справить малую нужду. Справил и, зябко передергивая плечами, пошел обратно, так ничего и не придумав. Недалеко от входа проявился светлосерый контур сидящего волка.
– «Ты, что ли? – поинтересовался Семен, опускаясь на корточки и пряча в рукава замерзшие руки. – Давно не виделись».
– «Давно».
– «Варя где? Как она?»
– «Там (смутный образ заросшего кустами распадка и пасущейся мамонтихи)».
– «Далеко забралась… – вздохнул Семен. – А саблезубы?»
– «Приходили. Ушли. Голодают».
– «Ясное дело – им много надо… Что сказал вожак упряжки?»
– «Чужие двуногие убили (победили) двух «нашихтвоих»».
– «Никак ты не поймешь, что переставший жить не значит «побежденный». Наверное, чужаков было много?»
– «Много. Они сражались».
– «Что случилось с «нашимитвоими» (с погибшими волками)?»
– «Трое перестали жить».
– «Ты понял, как это случилось?»
– «Нет».
– «Они взяли еду, которую добыли не сами. Которую им дали не «свои»».
– «Это не важно. Чужие двуногие виновны. Мы будем сражаться».
