При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
была правда, но не потому, что Хью чтото скрывал. Семен умышленно не интересовался, не задавал ему вопросов о прошлом. По его наблюдениям, отношение к детям у неандертальцев было, мягко выражаясь, своеобразным. Тем не менее некая привязанность между детьми и родителями или как минимум между матерью и ребенком, конечно, существовала. По представлениям же Семена, родственная группа Хью погибла от его руки. Только все оказалось сложнее.
Всадники нируткуны пришли в страну хьюггов как хозяева. И без того голодающие неандертальцы почти сразу оказались отрезанными от основных мест добычи мяса – солонцов, природных ловушек и мест, пригодных для «контактной» охоты на копытных. Попытки воиновхьюггов оказать сопротивление привели лишь к более быстрому их истреблению. Пришельцы оказались многочисленными, организованными, мобильными и к тому же владели дистанционным оружием. Правда, Семен не без основания заподозрил, что главная беда неандертальцев заключалась в том, что после недавней войны с кроманьонцами они остались без «духовных» лидеров, да и почти без воинов. Те, кто выжил после первых контактов с пришельцами, покидали страну или переходили на скрытный образ жизни. Последнее оказалось возможным благодаря тому, что нируткуны активно и успешно били мамонтов и бизонов, оставляя после своих охот огромное количество «неутилизированного» мяса. В общем, оставшиеся неандертальцы сделались как бы падальщиками и начали даже потихоньку учиться делать долговременные запасы (каким образом, уточнять Семен не стал).
Наверное, такой «симбиоз» двух представителей рода Ното мог бы стать вполне долговременным, но… Но представители двух разумных видов обязательно воспринимают друг друга как «нелюдей», которым не место в Среднем мире. В общем, нируткуны при любой возможности выслеживали семейные группы местных неандертальцев и истребляли их – из спортивного, вероятно, интереса. Такая участь постигла и «семью» Хью. Мать успела затолкать его в щель под скальным навесом и завалить старыми костями и кусками гниющего мяса. Собаки его не учуяли, а рыться в этих отбросах пришельцы побрезговали. Зато сцену расправы над сородичами мальчишка наблюдал во всех подробностях. В итоге он остался один, но с большим запасом свежего мяса – человеческого. За это мясо он «купил» себе жизнь, когда столкнулся с другой группой неандертальцев, которая покидала страну в поисках новых охотничьих угодий. К тому времени, когда эта группа наткнулась на Семена с Эреком, Хью оказался в ней единственным уцелевшим подростком.
– Ты узнал среди охотников одного из тех, кто побывал тогда в вашем жилище?
– Он был там – я помню.
– Теперь ты хочешь убить его, да? Но почему именно его, а не любого другого нируткуна? Любого «нелюдя»? Ведь «чужие» недостойны того, чтобы их различали в лицо! Лоуринам и в голову не пришло требовать наказания именно тех, кто убил наших воинов. Чужаки виновны – все вместе и каждый в отдельности, так что бить можно любого. Почему же ты…
– Убить надо не его. Убить страх.
– Страх живет внутри человека, а не снаружи.
– Да. Он живет во мне. С того дня. Чтобы страх умер, должен умереть этот нируткун.
– Послушай, Хью! Нам нужны скальпы чужаков – таков обычай. Иначе племя не сможет спокойно жить, воины перестанут уважать сами себя. Когда у меня перестанет болеть нога, мы выследим несколько охотников и прикончим их. Если получится, сделаешь это сам.
– Сделаю… Но страх не умрет. Мне нужен он.
– Странно. Помоему, ты чтото недоговариваешь, а?
– Об этом говорить не могу.
– Тайна?! Секрет?!
– Рассказать не могу…
Хью сидел неподвижно, как это умеют неандертальцы. Глаза широко раскрыты и смотрят кудато в пространство. Семен заглянул в чужие зрачки лишь на секунду и вдруг поверил: да, есть нечто, о чем рассказать парень действительно не может. Даже если захочет.
– Ладно, – принял решение Семен. – Не говори ничего. Давай молча – глаза в глаза, как со зверем. Только ты должен хотеть передать мне свои воспоминания – как бы рассказать, но молча, как бы пережить еще раз. Сможешь?
Ответ дался Хью с большим усилием:
– Смогу.
– Тогда смотри на меня и вспоминай.
Семен поерзал, устраиваясь поудобней на разгруженной нарте, и начал сеанс – погружение в бездну чужого сознания. О грядущем за ним приступе головной боли он старался пока не думать.
Такого близкого контакта с чужим «человеческим» разумом у него, пожалуй, еще не было…
– Нет! Не надо больше! – усилием воли он выпихнул себя обратно в современную реальность. – Уфф!
Заснеженные склоны распадка, маленькая палатка из оленьей шкуры, крохотное остывшее уже кострище на плоском камне. Рядом в снегу стоит
