Каменный век. Гексалогия

уже отведали копья и палицы Агунты. Теперь они смотрят на меня незрячими глазами из Мира Мертвых. Нашелся ктото еще?!»
Агунта остановил лошадь и стал ждать. Он не смотрел на приближающегося соперника – слишком много чести. Наверху среди встречающих раздался смех, послышались шутки. Незнакомец спустился со склона и шел теперь по тропе навстречу каравану. Низкорослый, не слишком широкоплечий, он переваливался на коротких кривых ногах, помогая себе при ходьбе взмахами слишком длинных рук. На нем меховые сапоги до колен, обмотанные ремнями на голенях, и короткая набедренная повязка мехом внутрь. Обнаженная волосатая грудь крестнакрест перехвачена ремнями. Над правым плечом изза спины торчит конец толстой палки, к поясу справа и слева привешены длинные плоские предметы в чехлах из шкуры. Они стукают его по бедрам и мешают идти. Все это Агунта увидел в первую очередь, а потом рассмотрел лицо и голову этого урода: скошенный назад подбородок, выступающие надбровные дуги, черные гладкие волосы, туго стянутые в две толстые короткие косички по бокам головы.
«Нелюдь! – мысленно обрадовался Агунта. – И искать не надо – сам пришел! Когдато их здесь было много, и на них можно было спокойно охотиться – они даже сами иногда нападали. Только их слишком быстро истребили – мне досталось лишь девять жизней. Впрочем, другие взяли еще меньше. Теперь предки посылают мне десятую, да еще на виду у всех – воистину этот день исполнен удачи! Только бы не помешали!»
Да, для беспокойства была причина: сыновья Лангитой и Долпестой оставили лошадей и, с дротиками в руках, прошли вперед, встав справа и слева от тропы. «Нет, он – мой! – решил Агунта и ловко соскочил с лошади. – Только мой, и никаких дротиков! Нельзя упускать такой случай – духи войны не улыбаются дважды!»
Ритуальный дротик из мамонтового бивня Агунта воткнул в снег древком вниз, отцепил от седла длинную палицу, ощетинившуюся на конце волчьими клыками, и прошел по тропе вперед – так, чтобы оказаться во главе воинов, стоящих в снегу на обочинах.
– Не сметь! – приказал он. – Это мое право.
– Да, – признал сын Долпестой и опустил оружие.
– Сегодня твой день, – насмешливо откликнулся сын Лангитой. – Духи войны так берегут тебя, что послали достойного противника.
– Уж не считаешь ли ты достойным – себя?! – с угрозой спросил Агунта. – Я запомню это!
– Запомни… – прошептал воин.
Агунта уже знал, кто из воиновимазров падет следующим от его руки. Самое обидное, что сын Лангитой был прав: этот нелюдь был слишком молод и мал, чтоб победа над ним добавила славы великому воину.
Между тем мальчишканелюдь приближался. Его длинное темнокожее лицо оскалилось в улыбке.
«Наверное, он безумен, – думал Агунта, баюкая в руках оружие. – Лишился разума от голода, одиночества и торопится присоединиться к своим сородичам».
Он посмотрел вверх, пытаясь разглядеть в толпе на обрыве фигуры вождя и матерей: «Нужно не просто убить эту нелюдь, нужно сделать это красиво. Может быть, сначала сломать руки, потом ноги. Раздробить суставы – медленно, чтобы выл и кричал. Потом отрезать уши и выколоть глаза – отдать каплю за каплей духам войны его ужас и боль. Это будет достойным поступком, щедрой платой за дарованную удачу!»
Когда Агунта вновь взглянул на тропу перед собой, низкорослый нелюдь стоял шагах в десяти – так, что можно было рассмотреть его крупные желтые зубы, обнаженные в улыбке.
– Хорошо, что ты решил умереть перед ними, – кивнул Агунта в сторону зрителей. – Иди сюда.
Нелюдь, конечно, ничего не понял, но перестал улыбаться. Только теперь воин заметил, что чехлы на его поясе пусты, а в опущенных руках тускло поблескивают странные длинные предметы.
– Не хочешь? – вновь улыбнулся Агунта и, подняв палицу, неторопливо двинулся навстречу.
– Не хосес? – как бы передразнил его нелюдь. Он остался стоять на месте, сморщив морду так, что глаза превратились в узкие щели.
Агунта сделал еще шаг, прикидывая, как ударить, чтобы не убить эту тварь сразу – она действительно слишком мала…
Но произошло странное: нелюдь поднял руки и коротко крутанулся корпусом сначала в одну, а потом в другую сторону. Чтото светлое, крутящееся с тихим посвистом пронеслось справа и слева от Агунты, едва не задев мех рубахи на плечах. Сзади послышался хриплый выкрик, затем стон. Агунта понял лишь одно – бой начался, и ринулся вперед, замахиваясь палицей.
Нелюдь схватился за конец палки, торчащей над плечом, и отпрянул назад, пропуская зубастую палицу перед грудью. Агунта сделал еще шаг вперед и на возвратном движении снизу вверх нанес удар в корпус. Он снова не достал – совсем чутьчуть. «Это даже и лучше, – успел подумать воин, – он уходит, пятится. Сейчас,