При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
оказалась заткнутой древком копья. Кровоизлияние, конечно, есть, но оно внутреннее. Скорее всего, ни один орган, чье повреждение вызывает немедленную смерть, не задет. «Это, наверное, тот самый случай, когда надо идти за подранком, пока он не свалится, а потом добить. Может быть, он уже готов и его просто нужно найти?»
Семен подхватил единственное оставшееся оружие – посох, и двинулся к горизонту – туда, где с трудом угадывались фигурки пасущихся оленей.
Километра через тричетыре он вновь взял след – увидел кровавый помет на траве – и понял, что путь его верен. Он особо не торопился, так как имел представление о живучести раненых оленей: если зверь не упал сразу, то уйти может очень далеко.
День уже клонился к вечеру, когда Семен приблизился настолько, что смог опознать на фоне неба силуэт рогача – того самого. Что делать, если вожак всетаки надумает атаковать, Семен решительно не представлял. С другой стороны, упускать добычу не хотелось. Оставалось надеяться, что олени, по сути, существа мирные и от потенциальной опасности в большинстве случаев предпочитают уклоняться, а не устранять ее, применяя насилие. Так или иначе, но выбора не было: до темноты надо успеть добить подранка и разжечь рядом костер, иначе к утру от оленя останутся рожки да ножки в самом что ни на есть прямом смысле слова.
Он ускорил шаг и вскоре уже мог рассмотреть, что один из оленей лежит на брюхе, подняв голову. До него оставалось метров двести, когда все стадо вдруг встрепенулось и даже без команды вожака кинулось прочь.
«Что такое?! – удивился Семен. – Меня, что ли, испугались?! Так они меня, наверное, давно засекли: я же не прятался и шел по ветру. В чем же дело?»
Раненый олень попытался встать и двинуться за остальными. Вот уж это Семену совсем не понравилось – далеко, конечно, не уйдет, но топать за ним еще несколько километров на ночь глядя ему никак не улыбалось. Семен выругался и перешел на рысь, прикидывая на ходу, как проще добить животное.
Оставалось всего метров двадцать, когда Семен встал как вкопанный: поперечным курсом мчался светлосерый ком. Зверь был значительно дальше, но двигался столь стремительно, что, казалось, просто летел над землей, не касаясь ее лапами.
Перепуганный до безумия подранок уже почти встал на ноги, но… Последний пятиметровый (не меньше!) прыжок ему на спину, и олень уже лежит на боку, слабо дергая ногами в агонии. А над ним, поводя боками, стоит огромный волк белесоватосерой масти.
«Вот это да! – опешил Семен. – И что теперь делать?!»
Почемуто первой была мысль о том, что он таки лишился своей добычи. Это было настолько обидно, что Семен даже не вспомнил, что практически безоружен и его собственная жизнь висит на волоске.
«Как же так?! Столько усилий!! Полдня по степи топал! А этот прибежал на все готовенькое! Сволочь!! Это моя добыча!!!» – подумал человек, совершенно забыв о своих новых способностях. Расплата была немедленной.
«Чтоо?! – Волк повернулся всем корпусом. Он все еще тяжко дышал. – Чья добыча?!»
В отличие от оленьих, волчьи «мыслеобразы» читались очень отчетливо. А уж какая палитра эмоций! Почти мгновенный переход от удовлетворения удачной охотой к смеси удивления с глубочайшим презрением (ничтожный червяк чемто недоволен?!) и, наконец, к почти безмысленной ярости действия (раздавлю!)
Думать и пугаться было уже поздно. Все, что успел сделать Семен, это взять посох за конец двумя руками прямым хватом и встать в боевую стойку. «Только бы глазомер не подвел!»
Разделяющее их расстояние волк покрыл в три прыжка. Третий должен был завершиться непосредственно на жертве. В последний момент Семен ушел с линии атаки и нанес секущий встречный, целясь в нос. Кажется, попал: зверь взрыкнул от боли и приземлился както боком, явно потеряв координацию. Этого мгновения растерянности хватило для еще одного удара – прямого рубящего поперек морды на уровне глаз.
Потом мозг Семена отключился, как это не раз бывало в спаррингах с очень сильными противниками, и тело действовало само. Человек как бы сам превратился в зверя, но, в отличие от последнего, его бойцовские инстинкты были разнообразнее. Непонятно чем, но Семен почувствовал, что его единственное преимущество в том, что зверь не разделяет оружие и его носителя. Именно палку (а не человека) он считает своим врагом, а уследить за ней ему трудно, поскольку шея малоподвижна, а «боковое» зрение отсутствует. Это, конечно, было преимуществом, но… единственным и очень маленьким.
В какойто момент зверь набрал дистанцию, сгруппировался и прыгнул, широко расставив передние лапы (не уйти!). Опятьтаки без участия сознания тело человека приняло верное решение: Семен встретил атаку палкой, выставленной
