При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
не означает «крышу дома своего». Скорее уж, это хорошо знакомая, освоенная, точнее, мистически опробованная местность, на которой известны все «плохие» и «хорошие» места.
– И где же это? – с некоторым недоверием поинтересовался Семен.
– Там, – кивнул парень кудато в южном направлении. – Хью помнить хорошо.
– Тогда веди, – принял решение Семен. – Может, у нас, как у партизан, будет преимущество в знании местности?
То, что погоня за ними всетаки организована, волки сообщили на следующий день утром. К вечеру упряжка уже была на условной границе страны хьюггов и по пологому водоразделу поднялась на поверхность плато. До темноты она смогла продвинуться вглубь на добрый десяток километров, пробираясь между верховьями ручьев и распадков. Здесь можно было чувствовать себя в большей безопасности, чем в открытой степи, однако Семена начали одолевать какието дурные предчувствия: чтото было не так то ли в природе, то ли в нем самом, то ли во всей ситуации в целом.
Тем вечером они остановились в скалистых верховьях какогото ручья, спустившись метров на двадцать ниже плоскотины. Уснуть Семен не мог долго – все ворочался в своем спальнике, не находя удобной позы и слушая завывание ветра наверху. До палатки, укрытой между камней, долетали лишь отдельные порывы. Утром он чувствовал себя усталым и вялым, так что не сразу сообразил, что изменилось вокруг. Он долго возился с одеждой, упорно попадая головой в рукав вместо ворота, и вдруг понял: «Да ведь мне же почти не холодно! Оттепель, блииин…» Забыв про все остальное, Семен вывалился из палатки и кинулся к нарте. Схватился за капыло и потянул вверх – на полозья налипли тяжелые комья снега.
Он перевернул пустую нарту набок, опустился рядом на корточки и стал думать, забыв даже справить малую нужду. Члены экспедиции – и Хью, и волки – молча смотрели на своего предводителя.
«Для улучшения скольжения лыжники применяют специальные мази – их сотни видов, если не тысячи. Что делать нам? У народов, использующих нарты, кажется, имеется лишь два способа улучшения скольжения – облицевать полозья костяными пластинами (у нас их нет) или наморозить на них слой льда. Последнее, кажется, вовсе не для оттепели, а скорее наоборот. Что еще? Вроде бы для весенних поездок используются полозья не из березы, а из какойто другой древесины. Из какой именно– можно не вспоминать…»
Ему так ничего и не удалось придумать, кроме одного: даже если волки и смогут тянуть нарту, людям придется двигаться пешком. Именно так все и получилось…
К вечеру их положение можно было считать безнадежным – всадники их практически уже догнали, но держались пока в отдалении – то ли выбирали удобное место для нападения, то ли чегото опасались и изучали противника. Их было семь человек на низкорослых лохматых лошадках, которые двигались спорым шагом. Еще пять лошадей двигались в связке за ними – они несли какойто груз. Рядом бегали несколько собак. У самих же всадников к седлам были приторочены прямоугольные предметы довольно большого размера. Семен заподозрил, что это щиты, и, как показало будущее, не ошибся. Ему, впрочем, было не до размышлений – день пешей ходьбы по мокрому снегу привел его ногу в изначальное, если не худшее, состояние. Местность была еще незнакомой для Хью, так что выбирать направление приходилось Семену. Правда, особого выбора у него и не было – идем туда, где можно двигаться, где изпод оседающего на глазах снега меньше торчит камней. В конце концов, очумев от боли и слепящего солнца, он сделал ошибку. То, что представлялось ему сплошным водоразделом, уходящим вдаль, оказалось ловушкой: заснеженные склоны узкой глубокой долины сливались, создавая иллюзию ровной поверхности.
Упряжка остановилась, Семен доковылял до края, заглянул вниз. Всадники вдали спешились, отвязали щиты и, прикрываясь ими, начали приближаться. Судя по всему, метать дротики, торчащие в связках за спинами, эти щиты им не мешали. Неприятно удивило и поведение собак: как только люди удалились, они согнали лошадей в плотную кучку и крутились вокруг, не давая им разойтись на кормежку.
– Влипли, однако, – оценил ситуацию Семен.
– Низ ехать надо, – невозмутимо отреагировал Хью. – Камни сидеть, арбалет стрелять, бомба бросать.
– Гениально! – буркнул Семен. – Ну, иди искать спуск, а я тут пока…
Все, что было известно об оружии противника, говорило в пользу безнадежности боя на открытой местности: дротики они мечут со снайперской точностью чуть ли не на полсотни метров. Примерно такова и «прицельная» дальность арбалетных болтов, но щиты… А укрыться можно лишь за грузом, который лежит на нарте, – смешно даже!
«Блин, – мысленно ругался Семен, взводя арбалет, – хоть с обрыва прыгай!
