При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
горизонтально на прямых руках. Посох глубоко вошел в пасть, не давая сомкнуться челюстям, и раньше, чем задние лапы зверя коснулись земли (передние царапнули по груди, раздирая куртку), Семен выполнил полный поворот вокруг своей оси, не выпуская посоха. Зверю оставалось либо чтото сломать (челюсть или палку), либо перевернуться в воздухе.
Однако противник оказался слишком тяжел – полностью «прокрутить» его Семену не удалось – один конец посоха пришлось выпустить. Яростно всхрапнув, волк упал набок. Чтобы совсем не расстаться с оружием, Семену тоже пришлось падать. Он рванул на себя палку, сделал кувырок и вскочил на ноги. Как раз вовремя, чтобы встретить новую атаку горизонтальным рубящим в приоткрытую пасть. Зверь сомкнул челюсти на конце посоха, Семен рванул и…
И все кончилось.
Волк стоял, опустив голову к самой земле, и делал судорожные движения, похожие на кашель.
Размашной широкий сверху в основание черепа. Еще один. И еще…
Семен долго стоял над трупом, широко расставив ноги, опершись двумя руками на посох. «Длинный, наверное, метра полтора, да еще хвост полметра, лапы высокие и сильные, морда широкая, вытянутая, уши остроконечные, в передней части спины потемнение – этакое „седло“, шерсть пушистая, но, кажется, довольно грубая, на брюхе и лапах светлее, чем на спине и боках, – удивительно красивый и страшный зверь. Неужели это я его…»
Потом Семен лег рядом с волком на землю и стал смотреть в небо.
Способность мыслить трезво вернулась далеко не сразу: «Вечереет, надо чтото делать. Пить хочется». Семен сел и начал осматривать себя.
Куртка и свитер на груди превращены в лохмотья, но царапины неглубокие, даже без крови (ведь чутьчуть не достал!). Нижняя треть левой штанины почти оторвана, на голени довольно глубокая царапина с рваными краями (не смертельно, если не воспалится). На концах и в середине посоха глубокие царапины и вмятины от зубов – второй такой драки он уже не выдержит. Правда, это не настоящий Посох, который Семен так и не удосужился сделать, а просто крепкая палка, вырезанная наспех. Что ж, можно считать, что легко отделался! Семен промыл рану собственной мочой и обмотал остатками подкладки от куртки – будь что будет.
Он был ученым и к тому же естественником. Коечто знал по биологии помимо школьной программы и потому не питал иллюзий относительно возможности противостояния человека и дикого хищного животного, почти равного по весу. Ну, наверное, имея хорошую физическую подготовку и хорошее оружие (меч, топор, копье, рогатину и т. д.), чтото и можно сделать, а с палкой… Он же не бог весть какой мастер! Тогда почему мертв волк, а не человек?
Беглое обследование поверженного противника позволило сделать общий вывод: чудовищно повезло (опять!). Вероятно, первый же удар сильно размозжил волку, точнее, волчице кончик носа, заставив ее дышать пастью. Во время последней атаки Семен вышиб ей клык, который проскочил в дыхательное горло. Зверь попросту подавился собственным зубом. Бывает же такое…
* * *
Не удаляясь от поля битвы, Семен нарвал сухой (и не очень) травы, наломал мелкого кустарника, сложил все это в кучу и поджег при помощи зажигалки – высекать огонь сил никаких не осталось. Он хотел как следует «продымить» окрестности, прежде чем отправиться искать воду и дрова на ночь. Полусырая трава разгоралась плохо, и костер все время приходилось раздувать. Когда же «дымовуха» стала работать уверенно, в голове у Семена возникла странная «мыслефраза»:
– «Гадость какая! Зачем?»
– Чтобы не пришли падальщики, – не задумываясь, ответил Семен.
– «Не придут. Здесь мама».
– Не понял?! – взвыл в голос человек. – Это еще кто?!
– «Я», – последовал молчаливый ответ.
– Господи, избавь и сохрани! – попытался молиться Семен. – Сил моих больше нет! Может быть, хватит, а? Если без этого нельзя, то давай отложим на завтра!
Невидимый собеседник был явно не тем, к кому человек обратился с просьбой. Его реакция оказалась странной – недоумение и удивление. Словами передать это можно было примерно так: «Ты испуган?! Чегото просишь? Сам ТЫ?!»
Семен уже успел понять, что, находясь в мысленном контакте с какойнибудь зверюгой, можно демонстрировать все что угодно, только не страх. Было крайне неприятно вспоминать, волной КАКОГО презрения окатила его волчица перед атакой.
– «Я могуч и ужасен, – послал он гордый ответ в пустоту. – Никого не боюсь и никогда не прошу!»
– «Дада, конечно, – охотно согласились с ним. – Ты маму убил».
Семен еще не придумал, каким термином обозначить то, что воспринимает его мозг: «мыслеобразы», «мыслефразы»? Уж, во всяком случае, никак не слова. Это он сам пытается зачемто «переводить» на слова
