При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
террасе, так что под тонким слоем оттаявшего дерна начался песок и галька, которые неплохо поддавались палкамкопалкам. Часа за 23 получился неглубокий котлованчик размером чуть больше 3 на 3 метра. Коекак подогнанные неошкуренные бревна уложили прямо на отвалы. Получилось некое подобие сруба в три венца, надстраивающего яму. После этого Семен обругал своих подопечных за первобытность и объявил второй день творения законченным.
Утром он обнаружил, что все, кто смог там поместиться, ночевали именно в срубе, набившись туда вплотную друг к другу и накрывшись сверху чем попало. «Расспрашивать бесполезно – они меня только еще больше запутают. Но, похоже, я угадал: хотя бы часть жилища должна быть выполнена из изначального субстрата – грунта или камня. Дом и могила для них единосущны, но не идентичны и, соответственно, настоящую яму можно заменить ее обозначением – дикарис. Но на будущее нужно это учесть. Может, крышу они сами сделают?»
Твердости духа, впрочем, у Семена не хватило, и он самолично изобразил над срубом некое подобие стропильной системы, предоставив женщинам и подросткам покрывать его ветками, лапником и обрывками шкур. Проблему двери решили без него – сделали в одном месте подкоп под нижний венец бревен. При всем при том стройку нужно было продолжать – подобных жилищ требовалось как минимум еще два. Или одно, но большое. Семен созвал народ и начал передавать опыт – в прямом и переносном смысле.
От протянутой им гладкой рукоятки топора суровые неандертальские мужчины шарахнулись, как городской обыватель от живой гадюки. Реакция, впрочем, была ожидаемой…
– У нас в будущем была поговорка, что, мол, битие определяет сознание. Будем пробовать, – грустно сказал Семен. – Начинай, Хью!
Древком пальмы парень работал ловко. И безжалостно. Трое избитых в кровь мужчин валялись на снегу, но четвертый все равно отказался.
«Ччерт, – почти в панике думал Семен, – то ли у них пониженный болевой порог, то ли страх настолько велик, что они умереть готовы. И ведь умрут… Умрут… Есть, придумал!»
Хью уже замахнулся древком, но Семен остановил его.
– Бери! – ткнул он топорищем в грудь одного из бывших кааронга. Тот молча отшатнулся.
– Ладно, – ласково улыбнулся Семен. – Не хочешь, как хочешь. Тогда уходи. Совсем. И не возвращайся. Тебя больше нет. Ты не существуешь.
Люди вокруг, казалось, перестали дышать. У Семена аж мурашки по спине пробежали – такой ужас прочел он в глазах мужчины. Правая рука его дрогнула, медленно поднялась и… И огромные темные пальцы с толстыми грязными ногтями обхватили рукоятку.
«Ну и лапищи же у них! – облегченно подумал Семен. – Для них инструменты нужно делать вдвое тяжелее».
Проблему питания тоже нужно было решать немедленно. Двигаясь по льду реки, они обнаружили труп молодого мамонта, вмерзший в лед. Сверху его изрядно погрызли хищники, но то, что осталось, тухлым не было – животное погибло в начале зимы. По сути дела, в последние дни люди питались тем, что удалось Семену вырубить топором из остатков туши. Скрепя сердце, Семен принял решение последним не делиться – если его самого начнет качать от голода, то вся затея с великим переселением народов провалится.
Занятый организацией стройки, Семен и думать забыл о волках. По окончании перехода он разрешил им заниматься своими делами, честно признавшись, что еды у него для них больше нет. На другой день после постройки первого жилища Волчонок явился сам: он хромал, морду его украшал свежезализанный шрам, а половина левого уха отсутствовала. Брюхо же его было раздуто так, что почти волочилось по снегу.
– «Охота была удачной?» – чуть иронично поинтересовался Семен.
– «Мы не охотились. Мы сражались».
– «С кем?! Здесь живет другая стая?»
– «Больше не живет».
– «Это как же? Вы всех убили (победили)?»
– «Всех, кто хотел и мог сражаться. Взяли их добычу».
Переданную вереницу «мыслеобразов» Семен перевел для себя примерно так. Местная стая загнала некое животное – скорее всего, молодого лося. Насытиться законной добычей волки спокойно не смогли, поскольку явились чужаки и предложили им вполне человеческий выбор: кошелек (в смысле – еда) или жизнь. Человеками туземцы не были и поэтому решили начать сражение – свою территорию и свою добычу нужно защищать. Общую картину событий, переданную в восприятии одного из главных участников, Семен восстановить не смог. Кажется, Волчонок лично загрыз местного вожака. Пришлось поинтересоваться:
– «Они хорошо сражались?»
– «Хорошо. Но у нас оказалось больше сильных».
«Все ясно, – мысленно усмехнулся Семен. Аборигенов подвела устоявшаяся структура стаи. Доминирующий самецвожак убивает или изгоняет
