Каменный век. Гексалогия

Семен понял, что различает слабый желтоватый отсвет на камне у поворота коридора, и улыбнулся:
«Сидит в знакомом гроте и делает на песке наброски палочкой!» Семен чуть задержался у известнякового выступа: сейчас он вновь увидит жреца пещерного культа – последнего!
– Не последнего!
– Ну да, конечно, – поправился Семен. – Головастик скоро тебя заменит. Просто он сейчас очень занят, но потом мы организуем посвящение парня.
– Не парня.
– Но кого же вместо тебя?!
– Тебя.
– Что ты говоришь?! Я же рисовать не умею. При чем тут я?!
– Тут я.
– Ну, если так… – Семен шагнул в грот.
Здесь было светло. Во всяком случае, света хватало, чтобы различить каждую морщинку на знакомом лице. Семен поразился, как это лицо напоминает сразу стольких людей: отца, деда, первую школьную учительницу, погибшего тренеракорейца и друга – Юрку, а также шефа, старика повара из экспедиции, библиотекаршу из заполярного поселка и еще оченьочень многих из этого и того миров. «Как же я этого раньше не замечал?! – удивился Семен. – И почему так ярко горит светильник, если в нем нет жира?» Впрочем, эти вопросы не казались настолько важными, чтобы задавать их вслух.
Старик сидел, скрестив ноги. В руке он держал длинную заостренную палочку, но песок перед ним был чист и ровен. Семен понимающе кивнул и опустился на корточки:
– Это потому, что ты неживой?
– Живой.
– Ну да, конечно, только не в Среднем мире.
– В Среднем мире, – улыбнулся в ответ Художник.
– Ты даже не представляешь, как я этому рад! Словно гора с плеч! Значит, ты знаешь, что этот мир изменился?
– Не изменился.
– Ничего себе! Гдето, наверное, тает ледник, летом стоит жара, зимой – морозы, снег иногда по пояс! Разве такое когданибудь было?!
– Было.
– Не понял?! Впрочем, если взять другой масштаб времени… – чуть призадумался Семен. – Да, в истории моего мира такие потеплениямежледниковья были не раз. Здесь, наверное, тоже. И никаких глобальных вымираний не случалось. А вот десятьдвенадцать тысяч лет назад у нас – в обычном межледниковье – произошла какаято катастрофа, и мамонтовая фауна начала стремительно исчезать. Теперьто я понял, что это устроили инопланетные нелюди.
– Люди, – качнул головой старик.
– Это онито – люди?! – вскинулся было Семен, но сразу же понял, что старик имеет в виду другое. – Да, ты опять прав. Инопланетяне не сделали ничего такого, чего бы не могло случиться и без них. Знаешь, на что это похоже? На искушение и грехопадение первочеловека, описанное в Библии. Человек изначально был един с окружающим миром, полностью зависел от него. Люди вели себя как обычные верховные хищники – умирали от голода, когда добычи становилось мало, и множились при изобилии. В моем мире в начале последнего межледниковья эта связь была разорвана. Мамонтовая фауна переживала кризис, но люди не уменьшили давление на нее, а, наоборот, увеличили. В результате началась стремительная деградация популяций крупных животных и ландшафтов. Только люди вывернулись – освоили новые орудия, стали употреблять в пищу то, чего раньше не ели, а потом и вовсе перешли к земледелию и скотоводству. Бурное увеличение численности в условиях кризиса экосистем сделало людей хозяевами планеты. За это они заплатили необходимостью тяжко трудиться.
– Трудиться?
– Ага. Даже не знаю, как и объяснить…
– Не объяснить.
– Да, пожалуй. Труд – это уже не «магия» чегото, не «бег по степи навстречу рассвету», это уже наказание. Он лишает человека радости пребывания в Среднем мире и заставляет мечтать о счастливом посмертии. Во что превратился такой же вот мир в моем будущем, тебе даже не представить!
– Представить, – пожал плечами старик и показал движением глаз вниз. Семен посмотрел на выровненную песчаную площадку перед ним и содрогнулся: классический рисунок советского дошкольника – танк со звездой, летящие самолеты и кривая надпись печатными буквами «МИРУ – МИР».
– Не надо! – он торопливо разровнял песок ладонью. – У нас многие считают, что человек сам разграбил планету в период последнего межледниковья. Потом на ней завелись танки, а мамонт не сохранился.
– Мамонт сохранит.
– Да, я понимаю, что для людей пяти племен мамонт – это воплощение Бога Творца, – начал было Семен, – но…
Это было как вспышка, как озарение: «Ведь и слышал такое, и читал не раз, просто никогда не задумывался об этом! Саванна, даже северная, гораздо продуктивнее любой тайги или тундры, ее животный мир во много раз богаче и разнообразнее, чем любой лес, даже влажный экваториальный. Саванна в Африке существует благодаря слонам – они выедают молодой подрост деревьев и удобряют почву, на которой