При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
то одногодвух зверей за тричетыре дня добыть можно. При этом зверь может быть большим или маленьким. А вести себя на солонце нужно очень аккуратно: не шуметь, огня не разводить, добычу в целом виде оттаскивать как можно дальше и там разделывать. Это все неандертальцы и сами понимают. Проблема в другом – их много.
Я, конечно, их не считал, а самих спрашивать бесполезно: малолетних детей и часть женщин они в счет не включают, поскольку нормальными людьми и, соответственно, едоками они не считаются. Но если навскидку, то живых неандертальских душ имеется чуть меньше полусотни. Обычного северного оленя они съедают в один присест, и при этом большинство остается голодным. Им нужен как минимум один взрослый бизон в день. А если этот бизон будет не обычным, а «большерогим» или «первобытным», то они, пожалуй, наедятся досыта. Из всего этого следует вывод: требуется постоянный источник большого количества мяса. Такового нет, и не предвидится. Значит, мясо нужно добывать сразу в большом количестве и както хранить. Кстати: против тухлятины эти ребята, в отличие от лоуринов, не возражают».
Он болтался по степи на нарте целый день, проверяя все распадки и овраги. Как оказалось, зря. Чтото подходящее обнаружилось лишь на обратном пути – на левом берегу реки километрах в четырех выше стоянки за лесным массивом. Пятишестиметровый обрывчик, длиной метров тридцать, представлял собой не совсем то, что хотелось бы, но выбора, похоже, не было.
Сооружение дарпиров продолжалось три дня. Одна изгородь, длиной метров сто, косо уходила от обрыва в степь. Две других, более коротких, но крепких, ограждали пологие спуски с террасы вниз. Что и зачем люди делали, Семен объяснил им лишь по окончании работ. Кажется, его поняли – представление о загонной охоте неандертальцы имели.
Во всяком случае, кто и где будет встречать животных, они определили сами. Гораздо труднее оказалось объяснить волкам (и упряжным, и местным), что от них требуется не резать отставших, а перемещать все стадо целиком в нужном направлении. Наконец Волчонок понял, но реакция его была неожиданной:
– «Мы не сделаем этого».
– «Почему?»
– «Там (степь левого берега) земля не нашей охоты».
– «А здесь (сопки и лес правого берега)?! Была не ваша, а стала вашей!»
– «Здесь было мало «чужих». Они были слабыми».
«Воот в чем дело! – догадалсятаки Семен, получив туманный «мыслеобраз». – Человеку этот мир, эта степь кажутся необжитыми и пустынными. А для волка здесь нет свободного пространства – все заполнено и поделено на охотничьи угодья. Пришла зима, и небольшие группы волков объединились в стаю для совместной охоты, обобществив тем самым свои территории. И это – не лесная мелочь, с которой можно справиться, это – степные амбалы, к породе которых принадлежит и сам Волчонок».
Вопрос получился не очень корректным, но Семен всетаки задал его:
– «Ты видел их?»
– «Я знаю о них».
«Ну да, конечно – для волка визуальная информация второстепенна. Неужели он по запаху может отличить матерого самца от молодого?! Наверное, может. Последний его ответ имеет несколько смысловых слоев. Да, Волчонок знает, представляет себе хозяев местной степи. Попытка охотиться там будет для него и четвероногой части нашей стаи самоубийством. Только он не боится. Страх, инстинкт самосохранения тут не являются главными факторами. Тут – другое. Как это сформулировать? Проблема заключается в превышении полномочий, что ли? Он – Волчонок – не «шестерка», конечно, в своей стае, но и не вожак. Верховный владыка и законодатель – это я, и вроде как я и должен разбираться. Что ж, он прав – ничего с этим не поделаешь».
– «Хочу иметь с ними дело (в смысле – договариваться или драться)», – заявил Семен.
– «Да, так надо», – признал Волчонок.
– «Ты найдешь их?»
– «Они найдут нас».
– «Мы должны оставить метки?»
– «Нет. Они найдут нас».
«Уже лучше, – вздохнул Семен. – Не надо будет напрягать мочевой пузырь. Кроме того, метки на чужой территории – это откровенный вызов, после которого остается только драться, а так…В общем, могут быть варианты».
– «Тогда пошли в степь. Я готовлю нарту».
– «Готовь».
На сей раз Семен своим транспортным средством не управлял – он просто сидел на нарте и подрабатывал ногами, чтобы не перевернуться на снежном заструге или не наехать на торчащий изпод снега камень. Что ему предстоит в будущем, он представлял очень смутно, поэтому на всякий случай прихватил спальный мешок и немного пеммикана. Оценить пройденный километраж было трудно, но день уже клонился к вечеру, когда упряжка остановилась на вершине пологого холма. Кроме оленьего стада вдали и бредущего кудато семейства мамонтов, никакой
