Каменный век. Гексалогия

– Есть кто живой?
Ответ (точнее, его отсутствие) следовало бы трактовать как отрицательный, однако Семен усомнился: откидывающаяся на входе часть покрышки была прикрыта аккуратно и, похоже, закреплена изнутри. «Ну что ж, тогда будем действовать по законам военного времени!»
Двумя взмахами пальмы он вспорол кожу крестнакрест, откинул лезвием края и заглянул внутрь. Как раз напротив дыры на застланном шкурами полу сидел человек: ноги скрещены потурецки, руки лежат ладонями вниз на бедрах, спина прямая, голова поднята, глаза… «Нет, глаза не закрыты, а опущены вниз – мужик как бы смотрит на собственные ноги в замшевых штанах. И при этом не двигается. Кисти рук довольно изящные – на лапы воина непохожие. Лицо морщинистое с жидкой белесой бороденкой, но на старца, пожалуй, не тянет. Одежка из замши, вся в узорах и к тому же увешана какимито хреновинами и фигульками. Надо полагать, что это амулеты и обереги. Дело, конечно, хорошее, но зачем же столько?!»
– Так, – сказал Семен порусски, – первобытный йог или маг, значит. Люди тут режутся, воюют, а он, понимаешь, посиживает!
– И ты садись.
Никакого движения или звука, но ответ явно был – чтото похожее на «мыслефразу», как это бывает при общении с животными. «Становится все интересней и интересней, – признал Семен. – Мужик довольно хилый, и голыми руками со мной, пожалуй, не справится. Наверное, он колдун вроде меня, так что особой опасности не представляет. Поболтать с ним, что ли? Ничего страшного, наверное, не случиться, зато, может быть, ихний язык освою. Что положено говорить в приличном обществе в подобных случаях?»
– Чо, мужик: знакомиться будем или сразу тебя мочкануть?
Движения век вроде бы и не было, но теперь на Семена смотрели узкие прорези глаз. Он тоже сощурился, вглядываясь в эти щели, и вдруг обнаружил, что находится в состоянии ментального контакта. Причем инициатива исходит не от него. Однако…
Рука человека шевельнулась и медленно пошла вверх. Оказалось, что к среднему пальцу на ремешке подвешена маленькая костяная фигурка, изображающая непонятно что. Раскрытая ладонь застыла на уровне лица, а фигурка на фоне ладони продолжала раскачиваться, словно сама по себе. «Это как же у него получается?» – заинтересовался Семен и стал всматриваться, пытаясь различить движение пальца незнакомца. Различить не смог, зато почувствовал, что именно это ему понастоящему интересно, именно это для него важно, а не какаято там война, неандертальцы и лоурины, потому что их нет в этом единственно настоящем, бескрайнетуманном мире, где страдают в поисках воссоединения Адда, Укитса и Иму…
«А вот не выйдет, – успел спохватиться Семен и мысленно усмехнулся: – Знаем мы эти штучки!»
И в туманном, размытом мифическом мире, с которым он чуть слился, появился вполне конкретный зверь – серый волк. Этот волк осмотрелся, принюхался, да и кинулся в погоню за ближайшим призраком. А потом и за дальним. Нет, он не пожирал их одного за другим, а как бы втягивал, воплощал их в себя, лишая собственного бытия. Он, значит, их лишал, а они прорезывались обратно, высвечивались вновь. Продолжалось это целую вечность – мнимую, конечно.
Все кончилось резко – словно и не было. Тыльной стороной ладони незнакомец вытер пот со лба.
– Твои духи сильны, – устало признал он.
– Не жалуюсь, – усмехнулся Семен. – Имя?
– Ващуг.
– Колдун, небось? – устало зевнул Семен.
– Говорящий с духами.
– Ясное дело… Только чтото они плохо помогали твоим людям.
– Как сказать, как сказать… – осклабилось в улыбке морщинистое лицо.
– Это ты на что намекаешь? – вяло удивился Семен.
– Воины моей семьи остались среди живых, а сыновья Ненчича ушли.
– Надо же, как интересно! – попытался изобразить любопытство победитель. – И кто же он – этот Ненчич?
– Глава клана имазров.
«Знакомая ситуация,– ухмыльнулся Семен.– Каждый говорит посвоему, но собеседника понимает. Его «лингва» от лоуринской отличается, пожалуй, не сильнее, чем украинский язык от русского. Повидимому, происходят они из одного корня и разошлись недавно – меньше тысячи лет назад. Надо попробовать сохранить ее в памяти после контакта – это же не другой язык, а как бы искаженный прежний. Только вот грузит он меня мистической чушью напрасно: в миропонимание лоуринов пришлось врубаться потом и кровью, а у этих система не хуже, но другая. Так что же, все начинать с начала?! Да пошел он куда подальше!!!»
Для «внутреннего» перевода последних фраз колдуна Семен использовал термины «семья» и «клан», хотя они были не очень подходящими. Ему было не до лингвистических тонкостей: смысл в том, что эти общности отличаются от «рода» и «племени» у лоуринов. А еще