При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
это. Поэтому «правильное» жертвоприношение, это когда выбивается вся семья до последнего. Тут, правда, некоторая тонкость: с одной стороны, люди как бы «заботятся» о своих жертвах, а с другой – опасаются их мести, поскольку считают, что у мамонтов она существует так же, как и у людей. То есть убив человека из другого клана, убийца обрекает собственный клан на бесконечную месть. Поэтому самое надежное – это вырезать до кучи всех родственников погибшего. Для себя Семен отметил, что, как это ни цинично, рациональный смысл в этом есть – мамонты способны передавать и накапливать опыт, а такие массовые убийства это сильно затрудняют. Тем не менее живые свидетели всетаки иногда остаются, и мамонты постепенно перестают «ловиться» на людские подлянки. Что делать? Идти, конечно… Печально, но факт: жизнь в режиме постоянного «жертвоприношения» требует движения.
С точки зрения охоты на мамонтов это очень эффективно – и Семен знал почему. В отличие от большинства травоядных, у волосатых слонов в природе никогда не было «своего» хищника. Человек сделался таковым совсем недавно, и поэтому он не встроен в инстинктивную программу самозащиты. Способ «мышления» у мамонтов таков, что каждое событие они воспринимают сразу во всей совокупности обстоятельств: вот при такомто сочетании форм, запахов, звуков возникла опасность, значит, его (этого сочетания) надо избегать или быть при нем очень осторожным. В местах гибели «своих» часто присутствуют двуногие – их запах и внешний облик. Только это один из признаков опасности, а не сама опасность, ведь здоровому взрослому мамонту никто из живых существ угрожать не может.
Под всем этим просматривался еще один пласт. Какойто колдун получил всеобщее признание и, не будучи дураком, поторопился это признание закрепить, чтоб более не зависеть от случайностей. Довольно размытое и редко вспоминаемое божество
(главный дух?) Умбул проявился, конкретизировался и направил в мир живых своего личного представителя – великого колдуна и главу клана укитсов по имени Нишав. Все, кто с этим не согласен, могут быть свободны – где угодно, только не в мире живых. Ситуация, конечно, банальная, но такая централизация власти, вероятно, отвечала глубинным потребностям народа в условиях экологического кризиса и серьезного сопротивления не встретила.
– У нас другая вера, – сказал Семен. – Мы не договоримся.
– Только если ты сам этого не захочешь. Вера ведь дело такое…
– Лоурины иначе понимают роль и значение мамонта. Он является воплощением Творца Вседержителя в Среднем мире. Никто не имеет права поднять на него оружие ради какихто там предков или тем более ради еды. Если говорить твоими словами, то мы – клан Мамонта. Он важнее и значительнее всяких ваших Иму и Укитс. Это вы верите в какогото дурацкого Умбула, а мыто знаем, кому принадлежит Средний мир!
– Конечно, – неожиданно легко согласился Ващуг. – Почему бы и нет? Духи предков капризны и изменчивы. Да и Умбул не лучше – сегодня так, завтра эдак…
– Не понял?!
– Лучшие воины имазров – из моей семьи. Против них и твоего колдовства не устоять и аддокам, не то что Ненчичу, у которого и «сыновей»то почти не осталось.
– Чтото ты интересное говоришь… – почесал затылок Семен. – Чувствую, что вроде как не врешь. Остается понять, зачем тебе это нужно, что от меня требуется и что я буду с этого иметь?
– Для начала нужно заставить имазров поверить в новое воплощение Умбула, – хитро улыбнулся Ващуг. – Я думаю, у нас получится.
Они договорились. Со стороны Семена, наверное, это было дикой авантюрой, но… Но он понимал, что военный успех надо развивать, иначе победа превратится в поражение. Если есть хоть малейшая возможность сделать это политическими, так сказать, средствами, просто грех этим не воспользоваться. Риск, конечно, огромный, но всетаки не больший, чем при атаке «с ходу» вражеского стойбища. И самый главный аргумент «за»: этот Ващуг рискует значительно сильнее.
Семен совсем не был уверен, что все рассказанное колдуном является чистой правдой. Принимая решение, он исходил из основной посылки, что в данном обществе колдунышаманы несут ответственность за результаты своего колдовства. Такое бывает далеко не всегда и не у всех, но раз здесь дела обстоят именно таким образом (а сомневаться в этом не приходится), то этот Ващуг хорошо «попал». Военной неудачи такого масштаба ему не простят – должен был предвидеть и предупредить, лишить противника силы, добавить силы своим и так далее. Пожалуй, можно и довериться союзнику, не имеющему возможности предать – о желании речь пока не идет.
В разработанный план пришлось внести крупное изменение – Варю. Бродить возле реки, где в кустах шныряют незнакомые неандертальцы,
