При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Или этот настолько пьян, что своих не узнает?!» В конце концов Семен решил сыграть на публику и ответил:
– Я – Длинная Лапа, а еще меня зовут Белая Голова. А ты кто такой?
– Я?! Нну, Кижуч, вообщето, – старейшина начал медленно садиться и чуть не промазал задом мимо бревна. Народ вокруг захихикал.
– Над чем смеетесь?! – вяло возмутился руководитель. – С этим Семхоном уже сил никаких не осталось! Прислал вчера какогото придурка на лошади, да еще и с бабой. А придурокто почеловечески говорить почти не может. Чтоб его понять, пришлось нам волшебный напиток принимать. Всю ночь с Медведем допрашивали!
– Ну и как, поняли чтонибудь? – с некоторым сарказмом поинтересовался Семен. – Про имазров, аддоков и укитсов?
– Ты знаешь, – оживился Кижуч, – почти все поняли. Вот послушай:
Оой, маррроз – маррроз! Ни мааррозь миня! Ни маррозь миня, Да мааиво каняаа!
– Здорово! – одобрил Семен. – И это все, что вы узнали о противнике?
– Нет, конечно! – почти обиделся старейшина. – Мы много выведали. Вот к примеру:
Мильен, мильен алых роз Из окна, из окна видишь ты! Кто валю… вилю… вля… влю…
– Достаточно, – остановил Семен. – Это очень ценная информация. А вождь где?
– Бизончик? Он все эта… Ну, допрашивает то есть. Бабу эту чужую допрашивает – себя не щадит.
– Бабу?! Тимону?
– Мону, мону, – кивнул Кижуч. – Евойные бабы с Семхоном на войну сбежали. Так ему за это Семхон такую Мону прислал! Ммм… Был бы я помоложе…
– Семхон ЕМУ прислал?!
– Нее, это придурок, Ванклук который, говорит, что баба для самого главного вождя. А кто у нас самый главный, а? Конечно, Бизончик! Только они и без того сразу сошлись: глазками друг на друга хлопхлоп, мырьмырь… Ну, думаю, сейчас прям у костра Совета начнут. Отправили их в вигвам к Бизону – пусть занимаются.
– Ясненько, – вздохнул Семен. – Вы хоть охрануто на реку выставили? Велел же передать вам про хьюггов!
– Ох… рану?! Не, ты чо! Хьюггов бить надо, а не охранять! Ребята в лодки попрыгали и поплыли встречать. А разве хьюгги плавают? Хихи… Ну, встретили – и правда, плывут голубчики – хихи! Мертвые то есть. Это, значит, у Семхона юмор такой, он так шутит, значит. А чо ты так на него похож, а? Может, ты он и есть, а?
– Очень может быть, – вздохнул Семен. – Вполне вероятен и такой вариант развития событий. Только я думаю, что обсудить это нам нужно завтра. Нельзя тебе так напрягаться, беречь себя нужно.
– Вот! – поднял палец старейшина. – Такое только Семхон может сказать. Душевный он человек!
Кижуч повесил голову на грудь и явно начал задремывать. Семен счел официальную встречу законченной, а себя, соответственно, свободным. В толпе он разглядел всклокоченную закопченную шевелюру Головастика. Семен приветственно помахал ему и ткнул пальцем в сторону «ремесленной слободки» – мол, встречаемся там.
Прежде всего, следовало выяснить ситуацию с самогоном, и Семен отправился к своему пустому вигваму. Там его действительно никто не ждал, однако пустым жилище считать было нельзя. На полу напротив входа в картинной позе сраженного рыцаря дрых Ванкул. Это, впрочем, удивило Семена не сильно – чегото подобного он и ожидал. Интереснее было другое: ямкизахоронки под стенкой вигвама были раскопаны, но не все. То есть их как бы опустошали по мере сил и потребностей. А потребности эти составили… В общем прилично, конечно, но больше половины запаса осталось нетронутым. «Это они, значит, методом аналогий мыслили: раз есть одна заначка, значит, может быть и другая. Гады какие! Надо же суметь за один день допиться до невменяемости – самого меня не узнать!»
Ванкула Семен трогать не стал, а отправился в мастерскую к Головастику – отдохнуть, так сказать, душой. Отдыха опять не получилось: разновозрастная и разнополая толпа мастеровых не набежала и не накинулась как когдато. Наоборот: смех, разговоры и прочий шум постепенно стихли, словно в помещении нежданно появилось высокое начальство. Народ с испугом и восторгом (или с чем?) смотрел на Семена и держал дистанцию. Головастик тоже выглядел несколько растерянным и смущенным. При появлении Семена он чтото торопливо спрятал в один из бездонных карманов своей рубахи. Собственно говоря, так, или примерно так, было и при прошлом и позапрошлом посещениях. Причем удивленных и недоуменных взглядов явно становилось не меньше, а больше. Все это Семена, мягко выражаясь, не радовало и озадачивало, причем сильно. Он не раз уже ругал себя за то, что так опрометчиво решился на изменение внешности. Но кто бы мог подумать, что бороде и усам лоурины придают такое большое значение?!
Семен произвел осмотр помещения, оценил состояние производства, задал несколько вопросов. Отвечали ему толково и четко,
