При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
а если надо, то сколько? Оказалось, что вымачивать (или высушивать) нужно ровно столько, чтобы эта самая мездра сдиралась – со слишком мокрой или сухой отделить ее практически невозможно. Кроме того, он понял, почему на стоянках первобытного человека археологи находят больше всего… нет, не наконечников для стрел и не крючков для ловли рыбы, а именно скребков для снятия мездры! То есть всего остального вообще может и не быть, но скребки найдутся обязательно. Потому что для полной обработки только одной шкуры скребков нужно много и разных, а они быстро выходят из строя. Миновать же эту операцию нельзя никак. Можно только попытаться ее облегчить. Некоторые народы Сибири, к примеру, густо намазывают мездряной слой кашицей из гнилушек лиственницы или ели, разведенной в воде или оленьем молоке, ктото рекомендует подсыпать песок во время работы. Так или иначе, но скоблить и драть все равно надо. Причем, пока работаешь с одним краем, другой успевает засохнуть, и его надо вновь подмачивать, но, если воды налить слишком много, она образует на шкуре лужи, и в этих местах мездра размокнет слишком сильно…
В общем, спустя какоето (совсем не малое!) время Семен решил, что, пожалуй, погорячился и вся целиком волчья шкура ему не нужна – только два куска, которые пойдут на рубаху, а с остальным возиться не стоит. Точнее, остальное можно отложить на потом. Он коекак наметил контуры выкройки и сосредоточил свои усилия на них.
Сколько это продолжалось, сказать трудно. По ходу дела Семен добывал и готовил еду, кормил и мыл туземца, ходил на террасу есть ягоды, собирал дрова, колол камни, чтобы получить пригодные хоть на чтото сколки… Когда материал для рубахи был готов, он сообразил, что сшивать ее лучше всего ремешками, а не сухожилиями, и, значит, нужно хоть немного кожи. А кожа получается, если после мездрения удалить со шкуры шерсть. Способов волососгонки не один десяток, но после большинства из них кожу вновь нужно приводить в мягкое и эластичное состояние. Проще всего сбрить… И он сидел верхом на бревне, придерживал ногами кусок шкуры и скоблил шерсть лезвием многострадального ножа, которое все время приходилось подтачивать. Потом мял щетинистый лоскут руками, чтобы придать ему мягкость, подмачивал и снова мял до полного высыхания. Потом втирал жир и снова мял…
Как обрабатывать камус для обуви, Семен не знал. Он решил одну пару засушить впрок вместе с мездрой, а из другой, опятьтаки без обработки, изобразить тапочки и посмотреть, что получится.
Чем шить, Семен придумал давно. Именно изза этого он не решился пустить на рыболовные крючки пружинное колечко, на которое были надеты ключи от недоступной теперь квартиры. Колечко он раскалил докрасна на углях, а потом дал остыть. Сталь стала мягкой, и Семен распрямил проволочку, а потом согнул пополам, положив в место сгиба тоненький прутик – получилось ушко. Готовое изделие он хотел вновь нагреть и закалить в воде, но передумал – зачем? Такая «игла» предназначена не для прокалывания, а для протаскивания «нитки» сквозь уже готовую дырку, твердой ей быть ни к чему – еще, не дай бог, сломается!
То, что жить здесь придется без штанов, было ясно с самого начала. Вопервых, штаны – изделие сложное, а польза от него, пока нет морозов, сомнительна. Откуда пошла такая мода, вообще непонятно. Кажется, жители Средиземноморья – колыбели цивилизации «белого человека» – много веков без штанов обходились, а потом римляне переняли зачемто их у галлов, которых считали варварами. Причем это были не настоящие штаны, а отдельные штанины, которые к чемуто подвязывались. Может быть, их изобрели первые всадники, чтобы защищать ноги от кустов и колючек? Так или иначе, но брючины можно изготовить и потом, когда станет совсем холодно, или, во всяком случае, не в первую очередь. Кроме того, мужчины Европы в Средние века ходили в чемто типа трикотажных колготок с гульфиком на причинном месте. А суровые горцы Шотландии, по данным Вальтера Скотта, упорно и долго сопротивлялись попыткам заставить их ходить в штанах, так как они противоречили традициям и мешали лазить по скалам. И это при том, что Шотландия вовсе не Италия или Греция, там зимой, скажем так, не жарко. Упорство шотландцев находит объяснение, если вспомнить, что нижняя часть ног у человека самая холодоустойчивая, после лица, часть тела. Чтобы убедиться в этом, достаточно понаблюдать в хороший мороз за прохожими на улице современного города, посмотреть на женщин, которые рассекают по снегу в шубах, сапогах и… с голыми коленками! Когда штаны появились на Руси родимой, Семену было неизвестно, зато было совершенно ясно, что с их помощью с морозом не боролись. Никаких утепленных зимних портков отродясь не водилось, а в холода надевались длинные тулупы, в крайнем выражении
