При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
никто не станет. А если и станет, противника отсюда очень удобно расстреливать из арбалета. Жалко только, что второй самострел остался у неандертальцев на том берегу. Ну, в крайнем случае, врага можно забросать гранатами – всеми тремя. Правда, рядом находятся не враги, а вроде как союзники – веру и вождя они сменили и мамонтов без нужды обещали не трогать. Если же аддоки полезут через засеку, то станут прекрасными мишенями для дротиков имазров. Да и отсюда в них будет очень удобно стрелять из арбалета. Мдаа… Но из всех присутствующих в «крепости» с арбалетом умею обращаться только я. Женщины не умеют, Хью ушел за катамараном, а сопливый мальчишка по имени Дынька кудато делся. Между прочим, этот неандертальский ребеночек весьма перспективен. У него довольно пластичное мышление, и вполне возможно, что он вырастет вундеркиндом вроде Головастика. Плохо только, что дети не понимают правил военного времени – ну, куда этот пацан мог подеваться на ночь глядя?! Он же на нашем берегу! Впрочем, можно поспорить, что он не заблудится в кустах и не потеряется. С большим основанием можно беспокоиться за Варю и Эрека. Они гдето пасутся на пару, и появление большого количества незнакомых людей должно их испугать. Будем надеяться, что у Эрека хватит мозгов сообразить, что ему с Варей нужно держаться от них подальше».
Вот только уснуть у Семена никак не получалось – мысли копошились под черепом как червяки. Кроме прочего вспоминался последний разговор с пожилым неандертальцем, которого Семен наградил кличкой Седой.
– Ты же уважаемый человек у темагов! Почему ты не возражал (не взбунтовал общество) против похода кааронга за головами?
– Зачем было так делать? Они убивают нирутов (нелюдей), а это – хорошо (является безусловным благом).
– Черт побери, но я тоже нирут!
– Ты – бхаллас онокла (или наоборот) и не имеешь отношения к нелюдям. Точнее, имеешь отношение ко всему, но не являешься ни тем, ни этим.
– О боги, боги мои!!! Неужели ты и твои люди не понимаете, что вам, чтобы выжить, нужно сейчас сидеть и не высовываться? Уж скажи честно, что вы сами боитесь своих кааронга!
– Конечно, кааронга боятся все. Потому что…
Дальше последовало довольно длинное объяснение, суть которого была вполне банальной: среди человеков бывают самые человечные (темагистые?), точно так же, как среди равных обязательно выделится ктото, кто равнее других.
– Где тут конец, а где начало?! Кто для кого живет: темаги для кааронга или наоборот? Эти отморозки сделали так, что ваш народ вновь оказался на краю гибели! Попросту говоря, доплыви кааронга до нашего поселка… В общем, может быть, пару голов нирутов они бы и добыли… Тебе надо рассказывать, что было бы дальше? Ты должен помнить последнюю войну!
– Я помню ее. Мы сражались и… это было бесполезно.
– Тогда почему?! Почему ваши женщины с детьми на руках не встали на пути кааронга?! Объясни, почему?
Седой объяснял. Он очень старался. В отличие от других, он не обходил молчанием сложные вопросы – наверное, они мучили его самого. Вот только ничего особо оригинального и вселяющего надежду Семен не смог из этого выцедить.
«Даже в бывшей моей современности никаких таких всеобщих этических ценностей выработать не удалось – люди продолжают резаться за свои родныелюбимые. За последнюю тысячу лет коекакие подвижки, конечно, наметились, но они ничтожны. Не будучи специалистом, готов поспорить, что между православными, католиками и протестантами антагонистических противоречий нет. Зато есть море крови и миллионы жизней, прерванных или искалеченных изза этих противоречий. А еще есть мусульмане, и простой европейский обыватель не понимает, почему люди, верящие в того же Бога, сотни лет торговали его детьми, захваченными в набегах, а теперь взрывают самолеты и небоскребы, которые не они придумали и не они построили. Впрочем, это все очень отдаленные аналогии. С чем сравнить положение неандертальцев в местной политической обстановке? Ну, разве что с положением евреев в первые века нашей эры. Их, значит, ассимилируют и режут, а они сопротивляются, чем только усугубляют свое положение. Там – зилоты, здесь – кааронга… И то и другое кроваво, иррационально и бессмысленно. Вроде бы…»
Семен лежал, слушал сонное бормотание женщин, скрип потолочных бревен под ногами дозорной и пытался понять философский смысл происходящего: «Получается, что мы оказались втянутыми в распрю чужих племен. С одной стороны, я вроде как привел к власти этого Ващуга и должен его поддерживать, а с другой стороны, шел бы он куда подальше! Но, с третьей стороны, если аддоки одолеют имазров, тогда получится, что нам опять нужно воевать – теперь уже с ними. По идее, лучше бы сгинули и те и другие, но они не сгинут,
