При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
– «до пят».
С учетом всех этих соображений Семен решил ограничиться одной рубахой такой длины, какую позволят размеры волчьей шкуры. Получилось чуть выше колен. А сама конструкция – чтото вроде южноамериканского пончо, только сшитая по бокам. После некоторых размышлений Семен сделал разрез на груди от горла до уровня солнечного сплетения и прошнуровал его ремешком – для улучшения вентиляции в жару, а в холод можно будет затянуть шнуровку, и щели почти не останется. От рукавов он пока отказался, но дал себе слово, что обязательно сделает их, как только появятся возможность и время. А вот без чего обойтись было совершенно невозможно, так это без карманов – подпоясываться и цеплять к поясу кульки и мешочки Семен не собирался. Немедленно встала проблема: внутри или снаружи? Накладные или внутренние? Последний вариант, конечно, в исполнении легче, но тогда придется сделать в шкуре, которая далась таким трудом, большие горизонтальные прорези – жалко до слез! А если в лесу за сук зацепишься и оторвешь половину «подола»? Нет уж, пусть лучше будут накладные, хотя на их месте придется удалять шерсть. Опять же: где именно? Если выше талии, то при наклоне вперед все вывалится, а если ниже, груз будет болтаться и мешать при ходьбе и беге… В конце концов Семен придумал оптимальное место: немного ниже пояса, по бокам, но не спереди, а чуть сзади – так, чтобы можно было сунуть руку.
Теперь обувь! ОБУВЬ!!
«Цивилизованный человек даже не представляет, сколько проблем он приобрел, разучившись ходить босиком! Плохая, дырявая обувка – это хуже хронической болезни, к ней ни приспособиться, ни привыкнуть. Это беда, которая всегда с тобой.
В свое время попался мне рассказ какогото путешественника о том, как на берегу резвились голые и босые чернокожие ребятишки. То, по чему они прыгали и бегали, представляло собой коралловый риф, несколько шагов по которому превращали в лохмотья любую европейскую обувь. Что ж, наверное, так бывает. В деревне, куда в детстве возили на лето, я единственный из пацанов бегал в кедах или сандалиях. За это меня долго не хотели признавать своим – местные такой роскоши себе позволить не могли. И все же, и все же… Чтобы жить, нужно функционировать, а как это делать, если постоянно выбирать место, куда поставить ногу при следующем шаге? Наверное, можно привыкнуть, но хватит ли жизни на это? Значит, вариантов нет – обувь нужна.
Чему нас учит мудрость истории? Опыт народов? Да, честно говоря, радостного в этом опыте мало: во все века обувь была самым сложным и дорогим элементом человеческой экипировки, наличие сапог у простолюдина являлось знаком „крутизны“. Ну, бог с ними, с сапогами, а что там следует за босой ногой в историческом смысле? Лапоть, конечно… Лапоть? Это такая штука из лыка, которой приличные люди щи не хлебают. А хоть бы и хлебали! Все или почти все видели данный предмет в качестве сувенира или музейного экспоната, а кто видел живого человека, обутого в лапти? Как их надевают, как крепят к ноге? Они вообще для чего предназначены? Для зимы? Или всепогодные? Они с подошвой или без? В национальной российской иерархии ниже „лапотника“ стоит только „босяк“ – почему это? Специалистам, наверное, история лаптя известна досконально, а вот неспециалист может предположить, что лапти предназначались в основном для ношения зимой – за отсутствием сапог или валенок. Летом же они, наверное, являлись „праздничной“ обувью, которую, выйдя за околицу, снимали и вешали на плечо. Вывод: данная обувь придумана не от хорошей жизни, и вряд ли в ней удобно бегать и прыгать. И это при том, что сам лапоть представляет собой прямотаки чудо плетения. Чтобы такое изобразить, нужно не только знать, как это делается, но и уметь.
Получается, что в данной ситуации овчинка выделки не стоит. А что есть еще из этой серии? Чуни – те же лапти, только веревочные. А еще деревянные башмаки средневековых скандинавов, дощечки с ремешком восточных монахов… Все это не обувь, а какаято имитация. Настоящая обувка делается из кожи. Это прежде всего сапоги: подошва, верх, голенище. Все три элемента в данных условиях весьма трудны для исполнения, а проблема их соединения вообще кажется неразрешимой. Торбаса, унты, бокари и прочее – вариации на ту же тему. Вот интересно, а в чем, собственно, лесные и тундровые народы ходили летом до того, как перешли на заводскую обувь „белого человека“? В облегченном варианте зимней? Почемуто на слуху только два варианта – мокасины и поршни. Поршни – это чтото родное и делается, кажется, из цельного куска шкуры, но вот как? Не могу вспомнить, потому что и вспоминать нечего – не знаю. А вот про чуждые нам мокасины, как это ни смешно, коечто известно: у индейцев они были двух видов – с твердой подошвой у равнинных племен (чтобы за бизонами
