При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
можно реже, но посоветовал заставить «мастеров» изготовить для себя более компактный экземпляр, который можно таскать на ремне за спиной, а не взваливать на плечо как бревно. Такой самострел был сделан и постоянно теперь красовался за спиной Хью, так что его фигура издалека казалась чрезвычайно широкоплечей. Както раз Семен ехидно поинтересовался, снимает ли он его на ночь и во время соития со своими многочисленными женщинами. Юмора воин не понял и честно ответил:
– Иногда.
Среди тех – первых – неандертальских беженцев детей было очень мало. И не потому, что от голода они умирали первыми – в былой современности есть красивый научный термин «каннибализм», а в данном случае это можно было назвать «эндоканнибализмом». Поедание собственных сородичей имело, конечно, не столько гастрономическую, сколько мистическимагическую подоплеку, но разбираться в ней Семен не желал. На Дыньку он обратил внимание, когда тот полуголый стоял на снегу, сосал грязный палец и завороженно смотрел, как взрослые пытаются освоить волшебный предмет, который далеко бросает маленькое копье. В отчаянии от бестолковости неандертальских мужчин, Семен подозвал мальчишку и вручил ему взведенный арбалет. Единственный из всех, тот взял незнакомый предмет без страха, а объяснения понял с первого раза. Три болта вонзились в бревна мишени рядом друг с другом.
Тот арбалет был сделан Семеном для себя, и тетива натягивалась тремя движениями рычага. Освоить эту операцию взрослым оказалось не по силам – им легче было согнуть стальной лук руками – а вот мальчишка научился почти сразу! Поощрить юный талант Семену было нечем, и он подарил ему имя или кличку. Почему Дынька? Ну, вроде бы череп у паренька был чуть длиннее обычного, а если честно, просто ничего другого с ходу не придумалось. Подарок оказался царским – мальчишка решил, что могучий бхаллас удостоил его благосклонности и причинять вред не будет. С тех пор он ходил за Семеном как собачонка, но, в отличие от последней, внимания к себе не требовал. Когда же началось строительство форта, мальчишка постоянно крутился на стройплощадке и даже пытался помогать взрослым, чего неандертальские дети никогда не делали. В общем, Дынька прижился на левом берегу. Его присутствие в форте однажды спасло жизнь Семену, да и еще многим. В магической схватке двух колдунов Семенов духпомощник оказался сильнее – он без промаха метал со смотровой площадки вполне материальные болты.
Формируя первый класс, Семен опросил всех неандертальских детей и пришел к выводу, что Дынька если и не самый толковый, то один из лучших. В школу он его, конечно, принял. Парень действительно оказался самым толковым из четверых неандертальцев, но Семен старался не выделять его, дабы тот не возгордился и не вызвал зависть у соучеников. В отношении Дыньки у него были далеко идущие планы, осуществление которых было отложено до окончания обучения. Дело в том, что с населением правого берега была проблема, которая год от года не рассасывалась, а лишь усугублялась. И виной всему онокл.
Что означает это звукосочетание, Семен до конца так и не разобрался: уж во всяком случае, не «колдун» и не «колдунья». Это особь, связанная както (магически, мистически, телепатически?) с верховным божеством, землей предков, ее населением и еще чемто. Она обладает способностями, которые иначе как «паранормальными» назвать нельзя, а объяснить и подавно. Онокл как бы является центром притяжения для сородичей, оказавшихся на грани смерти. В данном случае онокл был женщиной. Сама она ничего объяснить не могла или не хотела и вела себя как тихая помешанная. Общение с ней закончилось совсем странным событием. Понять КАК Семен и не пытался – он даже в том, ЧТО произошло, разобрался с превеликим трудом. Получилось, что онокл в результате загадочного обряда передала ему какието свои свойства. После чего она за несколько часов превратилась в старуху и умерла. Семен же в последующие полгода вроде как помолодел лет на 10–15. Принять такое разум ученого отказывался, но против фактов, как говорится, не попрешь.
Вместе с дополнительными годами жизни Семен получил право божественного «первоучителя», способного отменять древние табу. Кроме того, он, повидимому, в чемто сделался для неандертальцев оноклом – оказался «центром притяжения». Как далеко это притяжение распространяется, Семен не знал, но люди все шли и шли. Новоприбывшие не записывались на прием, не выстраивались в живую очередь, чтобы коснуться края его одежды – они даже увидеть свое «божество» не стремились. На земле предков для них не осталось места, и они приходили на берег Большой реки. Для них – горных охотников, мастеров использования природных ловушек – у воды, в лесу и степи не было ни привычного жилья,
