При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
ни добычи. Приспособиться они и не пытались – останавливались гденибудь в пределах дневного перехода от форта и начинали загибаться от голода. Сначала в пищу пали дети, потом подростки, потом женщины…
Семен требовал, чтобы новоприбывших перевозили на правый берег, учили их, помогали им строить жилища, давали пищу. Приказы выполнялись, отторжения или сопротивления его воле больше не было, но происходило все медленно и безобразно – с убийствами и каннибализмом. При всем при том неандертальцев становилось все больше и больше. Было совершенно ясно, что если дело пойдет так и дальше, то через несколько лет никакие дарпиры и арбалеты их не прокормят: «По прикидкам ученых былой современности, человеку палеолита требовалось в среднем 2 кг мяса в сутки. Наверное, так оно и есть – плюсминус еще килограмм. Допустим, что неандертальцев со временем наберется (если уже не набралось!) 500 человек. В год им потребуется примерно 350–400 тонн мяса. Чему это будет соответствовать, по данным тех же ученых? Тричетыре десятка полувзрослых мамонтов, или две тысячи лошадей, или 600–700 бизонов? Не хило!»
Неандертальцев нужно было кудато расселять, возвращать на прежние места обитания или хотя бы остановить приток беженцев. Однако это означало смертный приговор для них.
«Нет, они не тупые, они просто не желают активно бороться за собственную жизнь и жизнь ближних. Складывается впечатление, что эти люди живут главным образом внутренней жизнью, как бы находятся в состоянии непрерывной медитации. То, что происходит в их мозгах, для них ценнее и важнее внешних обстоятельств – голода, холода, судьбы сородичей, да и своей собственной.
Никогда не видел и не слышал, чтобы старшие обучали младших чемуто заумному. Просто с некоторого возраста ребенок начинает участвовать в коллективных медитациях – когда взрослые садятся в кружок и часами сидят молча. Или, что случается редко, тихо подвывают хором. Повидимому, это и есть обучение – методом погружения. После какогото количества таких уроков подросток начинает мастерить себе копье и палицу, а затем выходит на охоту вместе со взрослыми. В некоторых случаях „обучение» может закончиться сворачиванием шеи или ударом палицы по голове. Означает ли это провал на экзамене или наоборот – совершенно неясно. Вполне возможно, что происходит „подключение» подростка к некоему общему информационночувственному полю. Через это проходят, кажется, все мальчишки. А вот Хью не прошел и остался „неподключенным». Чтобы понять все это, нужно, наверное, родиться неандертальцем, а чтобы объяснить – мыслить как кроманьонец. Такое, скорее всего, невозможно».
И вот однажды Семен понял, что ключ к неандертальскому сознанию он держит в руках. Точнее, этот «ключ» сидит перед ним за грубым деревянным столом – Дынька!
К концу первого года обучения Семен окончательно убедился, что по своей «массе» способности неандертальских детей не уступают таковым кроманьонских, но эти способности иные. В самом начале обучения он пережил небольшой шок. Для тренировки устной речи детям было предложено описать какойнибудь предмет – камень, лист растения или палку. Девочканеандерталка выбрала лист растения и принялась подробно описывать его цвет, размеры, форму и отличия от других. Когда она закончила, Семен спросил, не желает ли ктонибудь чтото добавить или исправить. Желающий нашелся – неандертальский мальчишка. Он встал и заявил, что лист описан правильно, но верхушка у него погрызена гусеницей, а не оторвана. Девочка вновь попросила слова, и завязался спор, суть которого Семен понять не мог, пока до него не дошло, что речь идет не об абстрактном листе, а о вполне конкретном – предпоследнем снизу на крайнем стебле левого куста крапивы, что растет за забором возле калитки. Через эту калитку все проходили множество раз, но кроманьонские ученики способны дать лишь общее описание, неандертальцы – любого листа на выбор по памяти. Семен же вообще эту крапиву не замечал и только сейчас узнал, что она там действительно растет.
Позже выяснилось, что неандертальцам легче запомнить наизусть сотнюдругую примеров, чем произвести деление или умножение в столбик. Основы физики, геометрии, механики они способны понимать лишь до определенного предела, после которого растолковывать им чтолибо бесполезно. В этих областях лишь Дынька смог хоть както двигаться вместе с кроманьонскими детьми. Зато незнакомый язык, чтение и письмо неандертальцы осваивали гораздо быстрее. То, что Семен «давал» по географии, биологии, истории и «религии», они схватывали буквально на лету. Составить рассказ или сказку с использованием новых слов никогда не было проблемой – любой неандертальский малыш мог импровизировать сколь угодно
