При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
заканчивать. По крайней мере, вот сейчас и вот с этой операцией. Однако в душе осталось чувство неудовлетворенности, и он решил хоть чтонибудь вылепить. Движения для этого требовались несколько иные, и он надеялся, что пальцы будут слушаться.
Хотелось изобразить чтото солидное, круглое и емкое – литра на три. Вообщето, горшки делают на гончарном круге – по телевизору сколько раз показывали. Но круга нет и не предвидится, значит, надо чтото придумать, чтобы поворачивать изделие по мере надобности – не бегать же самому вокруг него. «Ну, это совсем просто: взять дощечку и… Ага, где тут дощечки? В кустах валяются? Может, там и кусок фанеры найдется? Или лучше сходить на ближайшую свалку и поискать?»
После довольно долгих блужданий по осыпям и косам Семен приволок к месту работ довольно широкую плиту какогото черного сланца. Он водрузил ее на валун и решил, что в качестве рабочего столика эта уродина, пожалуй, сгодится.
Чтобы глина к камню не прилипала, он застелил поверхность листьями, сорванными с ближайшего куста. Когда он шмякнул сверху ком глины и начал его мять, доводя до кондиции и превращая в толстый блин, выяснилось, что глина к камню действительно не прилипает, зато к ней самой прилипают листья и норовят замеситься вглубь. Вывод: идея с листьями правильная, но мять нужно в другом месте.
Технологию Семен применил самую примитивную – ком или толстая нашлепка глины выдавливается изнутри большими пальцами рук, превращаясь в подобие миски или плошки. Приготовленной глины хватило на три посудины, правда, последняя получилась совсем маленькой. Семен не поленился подняться на склон и притащить комок мха. Он смочил его водой и любовно выровнял стенки сосудов изнутри и снаружи. Потом посмотрел на небо, пытаясь угадать, будет дождь ночью или нет. Угадать не смог, но вспомнил, что накрыть изделия все равно нечем, и с чувством исполненного долга отправился в лагерь.
Дождя ночью не было, следующий день оказался солнечным и жарким, но Семен добрался до своей гончарной мастерской только ближе к вечеру. Помимо обычных хозяйственных дел пришлось долго чинить рыбную ловушку. Повидимому, в нее забрела какаято крупная рыбина и от удивления развалила всю хлипкую конструкцию. Приемную корзину надо было плести почти заново.
Когда Семен увидел, что солнце сделало с его глиняными творениями, у него возникло ощущение, будто ему врезали под дых: гадство!! Все три посудины сверху обсохли и покрылись глубокими трещинами. В отчаянии он запустил самую маленькую миску в речку. В полете она развалилась, а Семен уселся на обломок какогото ствола и стал думать.
«Не так сушил? Может, в тени надо было? Или не так лепил? Стенки разной толщины – гдето просохли, гдето нет, возникли напряжения… Но единственная миска, получившаяся в прошлый раз, тоже вся разной толщины! Блииин…»
Семен стал рассматривать стенки уцелевших от его гнева посудин. Все трещинки были открытыми – зияющими. Такое впечатление, что глина, теряя воду, уменьшилась в объеме, причем неравномерно, поскольку внутренние части оставались влажными.
«Все ясно, – сказал он самому себе, – имеет место усадка. Остается вспомнить, что это такое и как с этим бороться. Будем, как всегда, двигаться от общего к частному. Из чего состоят все формовочные растворы на свете? Ответ: из вяжущего, наполнителя и затворителя. Последний компонент в строительных растворах представляет собой воду. В той гадости, которой скрепляют кирпичи, вяжущим является цемент, а наполнителем песок. Раньше в качестве вяжущего использовали известь. Вот, помнится, в стройотрядовской юности, между девятым и десятым классом, мы с пацанами работали на бетономешалке. И бригадир на нас все время орал, чтобы мы не сыпали лишний цемент, поскольку раствор от этого может „потрещать“.
А что есть глина? Вообщето, это конечный продукт разложения минераловалюмосиликатов. Частички ее совсем мелкие и неустойчивые, не то что у кварцевого песка. Соответственно, наполнителем она уж никак быть не может. Наоборот, чтобы она не усыхала, надо чтото в нее добавлять. Вот когда кладут печи в избах, то кирпичи скрепляют глиной, но, кажется, иногда в нее добавляют и песок. Но не всегда. А почему? Может быть, потому, что в природных глинах песок часто уже содержится? Кстати, в тот раз, в том лагере, глина была явно с песчаной примесью, а здешняя, похоже, таковой не имеет – жирная, как масло. Может быть, все дело в этом? Нужно ее „отощить“?»
Семен еще некоторое время сидел и напряженно вспоминал все, что он знает о глинах. Как это ни странно, оказалось, что не так уж и мало: начиная от занятий в кружке «умелые руки» и кончая курсом минералогии. И чем больше он думал, тем сильнее удивлялся самому себе: как это ему вообще
